Сильва мягко коснулась ладонями моей груди и тут же растворилась, произнося молитву о благословлении своих потомков. Яркая белоснежная вспышка тут же озарила всю преисподнюю. Через кожу просачивалась та самая энергия, которую мне подарил Зэран. Она, сливаясь в сгусток, напоминающий шар, устремилась в небо, где будто началась борьба света и тьмы. Солнце пробивало лучами плотные тучи, а они сгущались в дырах вновь. Вспышка не исчезала. Из-за неё я совершенно ничего не видела. Лишь чувствовала, как кто-то жадно поглощает из меня всю магию, преобразуя её в некое заклинание. Я бы хотела видеть, что происходит. Но, если Сильва решила одержать победу таким образом, то я лишь рада быть сосудом для её сил.
Когда небеса покрылись голубизной, все мое тело начало бросать то в жар, то в холод. Вспышка таяла, и я смогла разглядеть, как тысячи белых сгустков, похожих на звезды, окружают некроманта. Как медленно он оседает на землю. Как падает навзничь.
Я не чувствую ног, но из последних сил бреду к нему. Мертвецов жадно поглощает земля — они возвращаются туда, где должны быть. Маги, Торвальд и Хальвар не двигаются, но они не мертвы, они лишь крепко спят. Вокруг ни единой души. Словно конец света случился. Как Лич того и хотел.
Зэран лежал на земле, раскинув руки в стороны. Его глаза были открыты, и он отчего-то удивленно смотрел в чистое голубое небо. Когда я подошла к нему, он привычно улыбнулся, и у меня сжалось сердце. Даже с остатками сил мне будет трудно запечатать его. Не из-за магии, а из-за жалости. Все же это он дал Торвальду шанс жить дальше. Он был готов ради меня сделать все, что можно и нельзя. И не будет ли бессердечно с моей стороны обрекать его на муки в пожизненном заточении, где он вечно будет одинок? Он заслуживает наказания, но точно не такого.
— Я так устал, — сказал он все с той же горькой улыбкой, — бороться за жизнь, которая не нужна. Сначала мы хотим бессмертия, а потом хотим умереть…
— Зэран… Я должна запечатать тебя…
— Знаю. Я согласен добровольно.
Во рту стало так горько, что я поморщилась. Взгляд коснулся меча, который я все это время сжимала в руке. Его сталь отливала странным белым цветом. Больше напоминает артефакт, чем простое оружие…
Сев рядом, я положила меч на землю. Лич спокойно поднялся с земли и сел рядом. В нем было ещё столько сил, что, если бы он не согласился добровольно, я бы проиграла. Но он устал. Его армия сражена той, ради кого он и сражался. Он веками плыл против течения. Ему надоело.
— Прежде, чем уйти… — он ласково посмотрел на меня, — никогда не сомневайся в том, что делаешь. Да и…Наверное, что ни делается, то к лучшему. Если судьба лишила тебя в чем-то, она непременно восстановит утрату. Но никогда не иди против неё. Бороться против мира…утомительно, — вновь улыбнулся он, заведя руку за голову. Я посмотрела в его глаза. Они были удивительно зелеными.
— Зэран, я…Ты будешь запечатан в этот меч…
Он удивленно вскинул брови. Учитывая, что обычно запечатывают в камнях, которые сбрасывают на дно океана, могу понять удивление. Но я все решила. Так, я думаю, будет правильно. Так решила я.
— Это твоё наказание, но…Я не могу оставить тебя на пожизненное одиночество, в котором ты и без того пребывал всю жизнь. Ты будешь запечатан в этот меч. Ты… Останешься со мной.
На меня смотрели влажные и искренние глаза. Засмеявшись, он вытер выступившие слезы, а после поднял голову к небу.
— Но ведь это награда, а не наказание…Не быть гонимым миром…Не быть одному…Я ведь не заслуживаю этого после всего, что сделал.
— Защищай меня и тех, кто мне дорог. Так, и искупишь свои грехи. К тому же… Сильва сказала мне, что, когда придет мой час уходить из этого мира, исчезнет и этот меч. А значит, и ты…
Он бросился мне в ноги. Обхватил талию и плакал, как ребенок. Тогда я поняла, что поступила действительно правильно.
Меч засветился. Таким же светом покрылся и Зэран. Улыбнувшись последний раз на прощание, он коснулся пальцами моего лица.
— Я действительно люблю тебя всем сердцем. И буду любить всегда. Спасибо тебе…Фрида.
Так закончился конец света. С ярким голубым небом. С сотней невыясненных вопросов. С облегчением на душе.
Я сидела одна посреди настоящей пустоши. Рядом со мной поблескивало лезвие меча. Где-то вдалеке звучал горн.