– И сколько стоит?

– Забирай так, – Парэ махнул рукой.

– Так не пойдет, сколько?

– Ну… Парэ виновато пожал плечами, будто это он лично придумал такую цену, – триста золотых.

– Патронов только пачка?

– Есть еще одна, итого сорок штук.

– Понятно, – Кинт опять собрал карабин, достал из специального отделения в саквояже-футляре монокуляр и, сообразив как, защелкнул его на крепления, – а ничего, я думал, будет тяжелее.

Вместе с латунным окуляром карабин выглядел несколько громоздко и несуразно, но после того как Кинт прожился к нему, поводил стволом по стенам, затем в окно, заявил:

– Очень удобный! Беру!

Со стороны улицы донеслось стрекотание двигателя, а потом кто-то три раза погудел.

– Это старик Льюм! – оживился Парэ, – я пойду, предупрежу его, а вы пока собирайтесь.

– Хорошо.

Парэ вышел на улицу, а Кинт, отсчитав несколько сотенных купюр золотого эквивалента, зажал их в небольшие тиски на верстаке, собрал все в футляр и стал подниматься по лестнице, крикнув на ходу:

– Тилет! Собираемся!

Парэ был прав, никто из жандармов во множестве патрулей даже не обратил внимания на тарахтящий фургон оружейного дома Ренэ. Спустя полчаса Кинт и Тилет, попрощавшись с Парэ, поднялись на борт баржи, груженой какими-то ящиками. Капитан, пересчитав купюры, довольно заявил:

– Каюта всего одна, но со всеми удобствами, занимайте ее, господа, и располагайтесь, плыть почти два дня!