— Не сопротивляйся, а то удушишь сама себя!

Полина молчала. Ей было страшно и холодно. Мокрые волосы разметались в хаотичном беспорядке.

Он уложил её на постель лицом вниз. Затем поднял её зад, поставив на колени: голова на кровати, задница приподнята. Его взору предстал развратный вид, все его игрушки в ней.

Нет, он не будет вынимать!

Пока не будет вынимать…

Ремень прошёлся по промежности. Он бил осторожно, но Полине всё равно было больно, она тихо стонала от боли, стараясь не дёргаться. Экзекуция была недолгой.

Макар распалился, глядя на то, как покраснели места от ударов. Он отбросил ремень и, грубо вытащив из её лона первый фаллоимитатор, резко вошёл. Трахать пришлось аккуратно, чтобы она не задохнулась.

Полина была не возбуждена, она постанывала, но, похоже, от боли. Макару это не понравилось. Он достал второй фаллоимитатор и с трудом вошёл. Организм Полины отчаянно сопротивлялся. Он крепко держал её за бедра и в несколько толчков закончил. Оргазм смазанный, неинтересный. Она не получила разрядки с ним, зверь в ярости.

Он вышел. Развязал её. Полина свернулась в клубок, тихо плача.

На теле следы от верёвки, покрасневшие участки от ремня, которые станут синяками.

Он лёг рядом с ней, притягивая в объятия со спины и прошептал:

— Прости… Прости меня… Я чудовище…

Полина постаралась выбраться из его объятий, но Макар не отпускал. Он вжал её сильнее в себя. Ему больно от того, что она отталкивает его, зверь просит ласки от неё.

Девушка, угадывая его желание, повернулась к нему сама. Она обняла его и прижалась.

— Ещё раз такое сделаешь со мной и я умру, — тихо произнесла она.

Душа оцепенела, эмоций нет.

Промежность болит, внутри всё саднит.

Она с трудом дотерпела пытку, не удавив себя верёвкой специально.

Нет, она не мазохистка.

Ей жаль его. Очень жаль.

И почему-то, не жаль себя…

Просто, противно…

Ненормально…

Любовь…

Её нет…

Её не будет…

Полины больше нет…