Любовь?

Она говорит, что любит всех…

Но не полюбит его…

Но он так хочет её любви… Так жаждет… Он молит…

Кувырок, тьма, свет…

Он парализован…

Он стоит один среди пустыни, ему лет пять… Он совершенно один, ему страшно, мамы нет… В пустыне зной, песок начинает гореть и плавится в огне…

Никто не поможет, никто не спасет…

Его тело горит вместе с песком, кожа сходит лоскутами, мясо шипит, боль дикая… Макар кричит…

Чья-то нежная рука коснулась его плеча, он вцепился в неё и проснулся. Елена стояла рядом и он крепко держал её за запястье.

— Ты дико кричал, — тихо сказала она.

— Не уходи! — едва сдержался Макар, чтобы не зарыдать от накатившего на него ужаса. — Я не могу один, больше не могу! — его голос дрожит, он тянет её на себя за руку. Елена поддалась и оказалась в его объятиях. Вдвоём на диване тесно, он вжал её в себя и держался за неё крепко, как за якорь. Он зарылся в её волосы лицом и крепко заснул.

Под утро он в полудрёме, через полуопущенные ресницы, видел, как на веранду зашёл сквозь двери высокий силуэт мужчины, полностью сотканный из тьмы. Мужчина подошёл к спящим и нежно погладил ведьму по щеке пальцами. Потом перевёл лицо-маску без глаз, носа и губ на него и, наклонившись, глухо произнёс:

— Она наша! Обидишь — убьём!

Ведьма вздрогнула и силуэт исчез. Макар не был напуган, мозг отказывался воспринимать это, как реальность. Он подтянул ведьму плотнее к себе. Её ягодицы прижались к его паху. Внизу начало сладко тянуть. Он легонечко потёрся о её тело. Ожидаемой реакции не было, его друг не подавал признаков жизни!

Проклятье «вечной импотенции», наконец-то, настигло его!