Глава 30. Переговоры

Я смотрела, как Блэк расхаживает по террасе туда-сюда, образуя тёмную фигуру на фоне синего утреннего неба за стеклянной стеной балкона. Его золотые глаза смотрели откровенно смертоносно.

Я сидела в одном из плетёных кресел на тёмно-синей подушке. На стеклянном столике передо мной стоял горячий кофейный напиток мокко.

При других обстоятельствах место было бы очень приятным.

На деле же я осознала, что настороженно смотрю на Блэка и гадаю, не стоит ли мне попытаться как-то его успокоить.

Я знала, что таким образом он справлялся со всем, что случилось за последние двадцать четыре часа. Я также знала, что моя сосредоточенность на нём — это тоже своеобразная тактика избегания. Как бы ненавистно мне ни было видеть его в таком состоянии, мне проще думать о том, как помочь ему, чем вспоминать прошлую ночь.

Блэк сказал мне, что забрал этот номер — чёрт, да весь этаж — у компании, которой он сдавал эти помещения. Он фактически разорвал контракт, как только узнал, что Ник пробрался через эту террасу обратно в здание.

Он поручил это своим адвокатам, но, похоже, считал, что проблем не будет, потому что контракты составлены соответствующим образом. Его адвокаты хороши; даже лучше, чем хороши, как это всегда бывает у богачей. Они уже доложили ему, что будут делать упор на то, что протоколы безопасности компании-арендатора — или отсутствие таковых — сделали проникновение возможным, и тем самым подвергли опасности холдинги Блэка, а также здание в целом.

Я понимала, что по сути это хрень собачья.

Блэк хотел вернуть себе этот номер.

Таким образом, арендовавшая его компания оказалась вышвырнута.

Если Блэку для этого придётся использовать адвокатов или видящих, чтобы принудить их убраться нахер, то они уберутся к концу недели — или даже к концу дня.

Хоть он и не сказал это прямым текстом, но я сильно подозревала, что Блэк хотел вернуть себе контроль над всем зданием. По той же причине я ожидала, что в ближайшие несколько дней появится немало судебных исков за так называемые «пробои в безопасности».

Блэк уже пробормотал что-то про то, чтобы превратить весь этаж в ресторан и зону отдыха для всех, кто жил и работал в этом здании.

Пока мы проходили тут этим утром, он показывал на кафе и кухни, говоря, как он расширил бы это, добавил тут кухню, здесь снёс стену, может, добавил бы даже ряд саун и крытый бассейн.

Он показал на несколько помещений в задней части, говоря, что всю ту зону можно переделать в спортзал, затем показал на другую секцию, которую можно превратить в боксёрский ринг или просто зону с напольными матами и тяжёлыми грушами для тренировки в рукопашке. Он говорил о том, чтобы нанять нескольких массажистов, которые приходили бы сюда на половину недели, а то и взять их полностью в штат.

Я понимала, что он отвлекает меня, да и самого себя тоже.

Настоящая проблема крылась в безопасности.

В тот же день ещё до заката солнца он установил в этой части здания камеры, датчики движения, а также, наверняка, автоматические беспилотники.

Он также поговаривал о том, чтобы построить новое здание под штаб-квартиру и предложил несколько возможных мест в районе залива, а может, в Нью-Мехико или Ванкувере. Он хотел иметь возможность построить что-то с нуля — скорее всего, полноценную военную крепость, если я правильно читала его свет. Подозреваю, что я всё поняла верно.

Я ни на секунду не отходила от него с тех пор, как мы проснулись утром.

Он поднял меня с постели, чтобы вместе принять душ, подождал, пока я оденусь, спросил, что я хочу на завтрак, рассказал свой примерный план на день.

Он так и не попросил, но ему и не нужно было.

Я тоже не хотела расставаться с ним.

Если бы он не дал ясно понять, что хотел держать меня при себе каждую секунду, я бы, наверное, всё равно ходила за ним хвостиком, пытаясь взять свою работу с собой.

Однако он не хотел, чтобы я работала — по крайней мере, помимо того, что делал он сам. Он хотел, чтобы я помогла ему исправить всё то, что пошло не так в нашем мире. И из-за чего события прошлой ночи стали возможными.

Надоедливый внутренний голос твердил мне, что мне не стоит поощрять эти наклонности в нас обоих. Я знала, что если не буду осторожна, то будет чудом, если он позволит мне одной выйти из здания хотя бы в следующие несколько месяцев.

Однако пока что я не боролась с этим импульсом в нас обоих.

Пресса уже пыталась проникнуть в здание.

Они выкрикивали вопросы и просьбы дать интервью, с самого рассвета донимали нашу охрану в лобби и снаружи здания, спрашивали о сиренах, которые сработали прошлой ночью, спрашивали о несанкционированных беспилотниках и стрельбе, хотели взять у Блэка интервью по поводу слухов о возможном похищении и проникновении.

Они хотели поговорить о том, причастен ли он к беспорядкам в Мишн, имеет ли он отношение к группам, которые сражаются против Пуристов и федерального правительства. Очевидно, они теперь сообщали, что так называемая «полиция», стрелявшая по протестующим в Мишн, на самом деле была вовсе не полицией. Репортёры на главных новостных каналах теперь утверждали, что эти копы в снаряжении для разгона беспорядков принадлежали к частным дружинам и только оделись как копы.

Смотря новости тем утром, я наслушалась всевозможных теорий заговора, даже по главным кабельным каналам. Ведущие выдвигали гипотезы, что Блэк и другие представители армейской ветви «теневого государства» пытались свергнуть правление президента Риджента. Они упоминали причастность других милитаризированных группировок помимо компании Блэка, хотя я узнала названия лишь нескольких.

Они упоминали «Архангела».

«Архангел», насколько я знала, действительно замешан в какой-то теневой глобальной сети и служил их военным подразделением.

Как это связано с моим дядей, я могла лишь предполагать.

Честно говоря, я считала, что мой дядя захотел бы переманить «Архангела» на свою сторону.

Блэк говорил мне, что «Архангел» нанимал и обучал самых безжалостных, организованных, дисциплинированных и умных наёмников из всех, с кем он сталкивался. Он говорил, что они — одни из самых первоклассных убийц на планете... если не самые лучшие.

Дядя Чарльз практически признался, что в прошлом работал с «Архангелом», в основном через свои связи с русской организованной преступностью.

Возможно, у них случилась размолвка по поводу «порабощения всего человечества».

В любом случае, новостные комментаторы теперь обсуждали «Блэк Индастриз» и «Архангела» в одном предложении. Пока Блэк говорил со своей командой техников, я посмотрела на телефоне два фрагмента разных программ. Там брали интервью у экспертов, которые предполагали, что компания Блэка и «Архангел» имели какое-то отношение к беспорядкам в Мишн.

Я также видела размытые кадры всех нас в гуще событий.

Камеры видеонаблюдения запечатлели, как мы бежали по Валенсия-стрит, одетые в чёрную кевларовую броню и вооружённые винтовками и мечами. Я видела кадры нас на Мишн и Шестнадцатой, но там мы были уже в противогазах, так что лиц не узнать.

Телефоны Блэка трезвонили как безумные всё утро, практически с тех самых пор, как эта плёнка попала в новости.

Примерно дюжина каналов попросила его дать интервью, звала на ток-шоу в качестве гостя. Лоуренс «Ларри» Фаррадэй, консультант и адвокат Блэка по криминальным делам, так же получал звонки всё утро. Я несколько раз подслушала, как Блэк говорит с ним, в основном спорит о том, как можно немного исправить впечатление, сложившееся у публики. И стоит ли ему согласиться на интервью. И если да, то на какие.

Очевидно, у Фаррадэя тоже просили интервью.

Некоторые каналы даже звонили и пытались договориться об интервью со мной.

Чарльз тоже пытался звонить.

Не думаю, что Блэк уже поговорил с ним тем утром, и я сама не собиралась разговаривать с ним, чёрт подери. Пока что я не готова была разбираться с Чарльзом, хоть и знала, что не могу откладывать это вечно.

В любом случае, сейчас Блэк определённо не разговаривал с Чарльзом.

Он также не говорил с Фаррадэем — или с кем-то с кабельного телевидения.

Его золотые глаза полыхали в лучах утреннего солнца, пока он слушал, стиснув зубы. Я вдруг осознала, что сейчас всё ещё очень раннее утро вопреки тому, сколько всего успел переделать Блэк. Мы встали несколько часов назад, но сейчас, наверное, было немногим больше девяти утра.