Я осознала, что смотрю на безупречную кухню с белым кафелем, тупо сосредотачиваюсь на кастрюльках из нержавеющей стали и сковородках, висевших на вешалке, которая крепилась к потолку. Я заметила идеально белые шкафчики с небесно-голубыми ручками, старомодной печью и газовыми горелками.

— Если моего сына здесь нет, это ещё не значит, что вы можете вести себя как перевозбуждённые подростки, — продолжала миссис Танака, всё ещё сверля нас с Блэком шутливо-хмурым взглядом. — Мне не нужно на это смотреть. Насмотрелась, пока Ник рос.

В этот раз Блэк не засмеялся.

И я тоже.

Блэк прочистил горло.

— Нам нужно кое-что сказать вам, Юми, — произнёс он. — Мицуко здесь?

В отличие от меня Блэк без проблем называл родителей Ника по именам.

Она слегка нахмурилась, обернувшись через плечо с места, где она расставляла кофейные чашки и блюдца на подносе. Достав кофейник из кофеварки из нержавеющей стали, она разлила кофе по четырём чашкам, затем поставила рядом маленький молочник и мисочку с кубиками сахара, а также положила четыре маленькие ложечки.

Кофейный сервиз был очень красивым и напоминал настоящий фарфор.

Юми Танака обладала теми самыми старомодными манерами, которые я ассоциировала со своей бабушкой.

— Его здесь нет, — сказала она после паузы, показавшейся очень долгой. — Мицуко. Он уехал в Салинас на несколько дней. Навещает брата. Тому только что сделали операцию.

Мы с Блэком переглянулись.

— Вы не хотите говорить со мной? — парировала она, услышав наше молчание. — Что бы там ни было, я могу ему передать.

Блэк снова поколебался.

Я тоже.

И Энджел тоже.

Но теперь мы обязаны ей сказать.

Мы пришли сюда. Мы не могли просто развернуться и уйти.

Наверное, она и так разозлится, что мы ждали так долго и ничего ей не говорили. Если мы скажем ей позднее, она расстроится ещё сильнее. Она захочет знать, почему мы не сказали ей, как только узнали относительно наверняка. Наверное, она захочет знать, почему мы не позвонили ей в то же мгновение, когда узнали об его пропаже, до того, как потратили недели и месяцы на его поиски.

Блэк выдохнул, бросив на меня взгляд.

«Бл*дь», — послал он.

С этим я не могла не согласиться.

— Ладно, — сказал он вслух, слегка нахмурившись и посмотрев на Юми Танаку. — Мы надеялись поговорить с вами обоими, но...

— Нас обоих здесь нет, — резко перебила она. — Так что ты скажешь мне, здоровяк. Какие бы там ни были новости. Вы пойдёте со мной, сядете и расскажете.

Подняв сервированный поднос, она пошла вместе с ним с кухни, направляясь в гостиную, которая находилась по другую сторону от правой кухонной двери, сразу за массивной отдельно стоящей доской для нарезания продуктов. Когда мы не пошли за ней сразу же, она помедлила на пороге, теперь уже настороженно глядя на нас, словно поняла, что эти новости ей не захочется слышать.

— ...Идёмте же, — произнесла она резче. — Кофе остынет.

Когда я взглянула на Блэка, он тоже посмотрел на меня, слегка хмурясь.

Мы оба переглянулись с Энджел, которая тоже нахмурилась.

Но теперь пути назад уже не было.

Мы с Блэком последовали за миссис Танака в гостиную.

Энджел, засунув пальцы в карманы своих чёрных облегающих джинсов, пошагала за нами.

Мы вчетвером вошли в сине-белую гостиную семьи Танака и разместились на сине-белом мебельном гарнитуре в цветочек, расположенном вокруг белого столика со стеклянной столешницей.

Мы все послушно взяли чашки с кофе с подноса.

Мы с Блэком заняли диванчик на двоих напротив главного дивана, где села Юми Танака. Энджел села в отдельное кресло, выполненное в том же стиле, что большой диван и диванчик на двоих.

Мы все держали свои кофейные чашки и блюдечки, но никто не сделал ни глоточка.

В этот раз Блэк не нарушил молчание.

Я знала, что глупо ожидать от него этого.

Он и так уже поднял тему с миссис Танака.

Он проложил дорожку для меня и Энджел, и это уже больше, чем он обязан сделать.

И всё же какая-то часть меня надеялась, что он сделает самую сложную часть дела. Когда Энджел посмотрела на меня с мольбой в глазах, я поняла, что она отчасти надеялась на то же самое. Как минимум, она хотела, чтобы это сделала я.

В итоге я обречённо вздохнула.

Подавшись вперёд на диванчике, я поставила свой кофе вместе с блюдечком на стеклянный столик и посмотрела матери Ника в глаза.

— У нас плохие новости, Юми, — сказала я так мягко, как только могла. — Это касается Ника.

Она побледнела. Я в равной мере ощутила и увидела это.

На каком-то уровне она должна была знать.

Наверное, она подозревала с того самого мгновения, когда Блэк сообщил, что мы должны кое-что ей рассказать.

Страх за Ника для неё не нов. Ник побывал на войне — черт, да он отслужил шесть контрактов. После этого он был копом. Затем — детективом отдела убийств.

Юми Танака большую часть его взрослой жизни боялась, что к ней на порог придут люди и сообщат плохие новости о Нике. Ник сказал, что она испытала явное облегчение, когда он сказал, что решил на время заняться частной охраной и работать на Блэка. Она ненавидела его работу копа почти так же сильно, как ненавидела его службу в Афганистане и Ираке.

Она была в восторге, что он будет работать на Блэка, которого она считала какой-то знаменитостью, а не настоящим частным детективом, и уж тем более не частным оборонным подрядчиком.

Она думала, что Ник будет носить красивые костюмы и посещать мероприятия в Нью-Йорке, не делая ничего по-настоящему опасного и тем более угрожающего жизни.

Это было задолго до того, как Ник сказал, какую зарплату ему предложил Блэк.

— Что не так с Ником? — резко спросила она. Взгляд её темных глаз метнулся к Блэку. — Он в Европе, верно?

Я нахмурилась, посмотрев на Блэка.

Блэк мельком взглянул на меня, затем посмотрел обратно на Юми Танаку. Он приподнял бровь и озадаченно поджал губы.

— В Европе? — переспросил он. — Когда он вам такое сказал?

Но я уже качала головой.

— Нет, — я вновь посмотрела на неё. — Нет, он не в Европе. Он был с нами в Таиланде, миссис Танака... Юми. Он погиб там в пожаре, когда...

— Что? — она издала полный неверия смешок. — В Таиланде? Он не погиб в Таиланде. Он мне всё рассказал про Таиланд. Когда это случилось?

Я почувствовала, как моё лицо заливает теплом.

Эту часть будет сложнее объяснить.

— Два месяца назад, — сказала я после небольшой паузы.

Увидев, как неверие на её лице становится всё более явным, я выдохнула.

— Было непонятно, выжил ли он, — объяснила я. — Мы искали его с тех самых пор, миссис Танака. Мы думали, может, он выбрался с другой группой, — я стиснула зубы, бросив на Блэка беглый тяжёлый взгляд. — ...Частной группой, которой мы наняли для помощи нам в Таиланде. Некоторые участники этой группы также пропали. Мы пытались найти их и Ника. Но спустя всё это время вероятность найти его живым практически...

Затем она шокировала меня.

Она расхохоталась в голос.

Когда я замолчала и уставилась на неё, она покачала головой и поджала губы.

— Я говорила с Ником четыре дня назад, — произнесла она с тихой насмешкой в голосе.

Я застыла, уставившись на её лицо.

Я так крепко стиснула руки, что мои пальцы онемели.

— Что это за бредовые игры? — спросила Юми Танака, теперь уже говоря сердито. Она сверлила Блэка суровым взглядом, и вся игривость ушла с её лица. — Это какая-то шутка? Он сказал мне, что больше не работает на тебя. Он сказал, что ты дерьмовый босс. Что ты подверг его жизнь опасности. Он сказал, что теперь у него работа получше.

У Блэка отвисла челюсть.

Он уставился на Юми Танаку так, будто она только что сообщила ему, что вот-вот родит ему ребёнка.

Посмотрев на Энджел, я увидела, что выражение её лица не слишком отличается от Блэка.

Я повернулась и уставилась на миссис Танаку, чувствуя себя так, словно пол и диванчик внезапно испарились из-под меня.

— Энджел! — мать Ника повернулась к моей лучшей подруге, и в её голосе звучала откровенная злость. — Я понимаю, что Мириам мог втянуть в это её муж... — она буквально выплюнула последнее слово, свирепо посмотрев на Блэка. — ...Но у тебя какое оправдание? Ты теперь тоже ссоришься с Наоко?

Не дожидаясь, когда Энджел придёт в себя, Юми наградила сердитым взглядом нас с Блэком.