Голос вампира сделался смертельно серьёзным. Пожалуй, я никогда не слышала его настолько лишённым юмора.

— Пожалуйста, — сказал он. — Я молю тебя, друг. Сохраняй терпение, пока мы не сумеем обсудить это как взрослые люди. Подожди объяснения и не делай ничего сгоряча.

Я нахмурилась, всё ещё стараясь осознать его слова. Однако прежде чем мне удалось это сделать, и прежде чем я успела что-то сказать, мой взгляд привлекло движение в конце коридора, выкрашенного чёрной краской.

Там появилась фигура, материализовавшаяся из темноты.

Она двигалась так бесшумно и грациозно, что я могла лишь смотреть на неё, пока эта фигура зеркально вторила движениям других вампиров, а взгляд хрустальных глаз метался туда-сюда, осматривая остальное помещение.

Затем, в какой-то момент я резко втянула воздух.

Но не выдохнула обратно.

Я просто смотрела на это существо, пока оно оценивало расположение в комнате. Мое сердце гулко колотилось, пока черноволосый вампир подходил к Дориану с другой стороны, скользил как змея, двигаясь в такой размеренной хищной манере, что я могла лишь смотреть, не мигая и отвесив челюсть.

Это не могло быть реальным. Это не могло быть реальным.

Бл*дь, это вообще никак не могло быть реальным.

Рядом со мной я услышала сдавленный звук, вырвавшийся из горла Энджел.

Я не посмотрела на неё, но вампир напрягся и повернулся, посмотрев на неё.

Затем он увидел меня и застыл.

Эти прозрачные хрустальные глаза посмотрели в мои глаза.

Это была единственная часть его лица, которая полностью и необратимо изменилась по сравнению с тем, каким он был раньше. Но даже в этих радужках потрескавшегося стекла я каким-то образом видела моего друга. Я смотрела, как вокруг чёрного зрачка расцветает кровавый цветок, пока он смотрел на меня.

Я видела, как его полные губы изогнулись в лёгкой улыбке, и ощутила тошноту.

Затем позади меня раздался другой голос, такой злой и громкий в этом молчании, что я подпрыгнула.

Это был Джем. Он не обращался ни к кому из вампиров.

Он обращался к Блэку.

— Ты сказал, что это невозможно, бл*дь! — прорычал он так громко, что я содрогнулась. — Ты сказал, что они не могут, бл*дь, передать это ему... что он, бл*дь, не совместим с их ДНК. Ты сказал, что это невозможно, бл*дь. Ты так сказал, мать твою!

Блэк не обернулся к Джему.

До тех пор я этого не замечала, но он не отрывал взгляда от Ника. Даже теперь я не поворачивалась, чтобы посмотреть на Блэка, но я чувствовала, что он смотрит на Ника совсем как я, как Энджел, и, наверное, как каждый видящий и человек на нашей половине комнаты.

Я также ощущала, как Блэк осознает меня и то, что я могу сделать.

На протяжении нескольких долгих секунд никто из нас не говорил ни слова.

Ник продолжал пристально смотреть на меня.

Его взгляд ненадолго метнулся к Джему, когда тот закричал, затем вернулся к Блэку, затем обратно ко мне. Я смотрела, как он всматривается в моё лицо, изучая каждую деталь его выражения.

Теперь, глядя на него в ответ, я не видела ничего знакомого в его глазах или чертах лица.

Он выглядел настолько иным. Он выглядел совершенно другим, чёрт подери.

Поначалу я не могла справиться с тем, насколько иначе он выглядел.

Я не могла справиться с тем, насколько он выглядел по-прежнему.

Это напоминало странный эффект «зловещей долины»^[13], потому что он выглядел одновременно слишком и недостаточно похоже на моего друга, мужчину, которого я знала и любила больше десяти лет.

Как и тень, которую я видела на противоположной стороне улицы прошлой ночью, он выглядел лет на двадцать моложе Ника, которого я в последний раз видела на острове Мангаан. Эта явная разница в возрасте сделалась ещё заметнее теперь, когда я могла отчётливо его рассмотреть. Всё в его теле и чертах лица казалось слегка изменившимся или странно приумноженным. Его скулы казались более высокими, глаза — крупнее, губы — полнее, волосы — чернее, плечи и грудь — мускулистее и шире, ладони, пальцы и ноги — длиннее.

Шрам на шее от шрапнели, который я помнила, исчез.

Видимые части его обнажённой кожи, включая лицо, были такими бледными и безупречными, что казались фарфоровыми. Он выглядел как творение какого-то художника, который лишь примерно соблюдал сходство с фотографией настоящего Ника.

Всеобщий транс не нарушался, пока Дориан не протянул руку и не схватил Ника за запястье.

Посмотрев в лицо Ника, вампир с бело-светлыми волосами потянул его деликатно, но настойчиво. Когда Ник-вампир посмотрел вниз, оторвав от меня взгляд этих хрустальных глаз, Дориан бросил на него откровенно предостерегающий взгляд.

Только тогда я осознала, что они оставили свободное место.

Что бы Ник ни увидел на лице Дориана, он посчитал это убедительным.

Не сказав ни слова, головокружительно красивый вампир с японской внешностью и лицом почти что моего лучшего друга сел на свободное место.

Как только он сделал это, Блэк впервые после появления Ника в комнате посмотрел на короля вампиров. На протяжении нескольких долгих секунд он лишь смотрел на него с неподвижным выражением лица.

Затем он нарушил это молчание, заговорив.

Его голос был таким холодным, таким переполненным яростью, что я повернулась и уставилась на него.

— С какого, бл*дь, перепуга ты решил, что выйдешь с этого склада живым? — спросил Блэк.

В молчании, воцарившемся после его слов, Блэк обвёл взглядом собравшихся за столом, и его лицо оставалось твёрдым как стекло. Даже с этой яростью, откровенной ненавистью, которая жила в его свете, я также ощущала там искреннее недоумение — и в его голосе, и в его свете.

— Я действительно не понимаю, — сказал Блэк после той паузы. — Почему ты не понимаешь, что за это мы убьём вас всех до последнего? Ты так сильно хочешь, чтобы Чарльз истребил вас, что ты подталкиваешь меня помочь ему с вашим уничтожением? У тебя действительно настолько крыша съехала?

И вновь Брик поднял ладонь.

В этот раз он повысил голос по-настоящему.

Он также изменил свой тон каким-то образом.

Его слова отражались в пространстве с высокими потолками, вынуждая меня посмотреть на него, вынуждая меня сосредоточиться на его лице и услышать сквозь сами его слова.

Будь он видящим, я бы сказала, что он наполнил свой голос светом.

А так я вынуждена была предположить, что это какой-то вампирский эквивалент словесного тумака.

— Если ты убьёшь меня, Наоко умрёт, — сказал Брик, и это странное звучание отразилось эхом в коридорах. — Теперь он мой. Он буквально и напрямую связан со мной — с моей кровью. Он принадлежит мне так, как никакое человеческое дитя не принадлежит своему отцу. Так он был сотворён, так что это его качество необратимо. С ним ничего нельзя поделать.

Брик обвёл взглядом хрустальных глаз лица всех видящих и людей в комнате, дольше всего остановившись на Джеме, Энджел, и наконец, на нас с Блэком.

— Вы не можете убить меня, не убив его, — повторил он, и та сила всё ещё переполняла его голос. Та же сила делала его слова мелодичными, заставляла звуки дрожью отдаваться в моём свете, пока я стискивала ладони под столом. — Друзья, вы слышите меня? Если любой из вас убьёт меня, вы положите конец Наоко Танаке. Я могу объяснить это всё, и объясню с готовностью. Я могу рассказать, как это работает, и почему я принял такое радикальное решение, но для этого нужно, чтобы вы меня выслушали...

Он вложил в свои слова ещё больше давления, помедлил, а затем добавил:

— ...до того, как вы позволите эмоциям взять над вами верх. До того, как вы совершите нечто излишне торопливое, о чем мы все пожалеем, вы должны послушать.

После его слов воцарилось молчание.

В это время я могла лишь смотреть на Ника.

Я смотрела, как он изучает меня с другого края комнаты, как его хрустальные глаза открыто оценивают меня, и в них безмолвно расцветает тот кровавый оттенок. Где-то посреди всего этого я осознала, что он всё ещё не сказал ни единого слова.

Меня охватила какая-то беспомощная ярость, когда это молчание затянулось.

Брик знал нас лучше, чем я думала.

Кем бы ни был Ник теперь, я не могла позволить Блэку убить его.

Я не могла позволить кому бы то ни было убить его — только не тогда, когда я видела в его глазах и лице столько прежнего Ника. Я не могла позволить им убить его, пока я не поняла, кем он, бл*дь, стал.