Я нахмурилась, глядя, как группа Пуристов в красных масках колотит монтировками по входной двери гастронома в европейском стиле. Один из них швырнул бутылку в проходившую мимо женщину и попал ей по голове, от чего та споткнулась и упала на одно колено.

Все они расхохотались как гиены.

Голос моего дяди зазвучал ещё громче.

— Ты не можешь усидеть на двух стульях, Мириам. Или присоединяйся к сражению, или убирайся к чёрту с моей дороги. Если не хочешь видеть Солоника в своём городе, не создавай для меня необходимости посылать его туда. Прекрати настраивать против меня своих видящих и своего мужа, и в Солонике больше не будет необходимости! Примкни к битве, которая действительно важна для наших людей, или убирайся нах*й домой!

Я заскрежетала зубами.

Несколько секунд я даже не могла подобрать слов.

Как и с Бриком ранее на встрече, создавалось такое чувство, будто мы с моим дядей говорим на совершенно разных языках.

Я понимала, что он говорил про яд.

Я понимала, почему это так сильно его пугало.

Я помнила Эфраима. Я помнила, каким становился Блэк, когда его кусали.

Я видела эту опасность, сценарий, который обрисовывал мой дядя.

Но порабощение всей человеческой расы лишь для истребления вида, который тебя так пугает — это настолько неприемлемый и непропорциональный ответ, что я даже не знала, как сократить эту пропасть непонимания. Так, чтобы не оскорбить и не биться головой о стену.

В ответ на моё молчание Чарльз вздохнул и щёлкнул языком, а Блэк в этот самый момент поддел меня светом, привлекая внимание к очередной группе людей, которые неслись по улице в нашу сторону. Они бежали почти строем, как полувоенный отряд в чёрных и красных масках.

Вместо коктейлей Молотова и монтировок эта группа вооружилась автоматическими винтовками.

Они обошли нас стороной, но все мы смотрели на них, а они смотрели на нас, пока пробегали мимо. Я всё ещё не могла прочесть их через конструкцию, но они бежали к протестующим, которых мы только что оставили позади — к тем, которые столкнулись с копами на перекрёстке Валенсия-стрит и Восемнадцатой.

Мой дядя заговорил, привлекая моё внимание к себе.

— Мириам, — произнёс он смирившимся тоном. — Ты и твой муж не можете просто «отказаться» от мира, который мы строим. Вы не можете просто избегать большинства ваших людей, вашего наследия, как бы быстро и далеко вы ни убежали.

Я раздражённо фыркнула.

— Может, ты не обратил внимания, дядя Чарльз. У нас Блэком в последние дни масса возможностей пообщаться с нашим «наследием»...

Джем рядом со мной издал сдавленный смешок.

Я взглянула на него, и он улыбнулся, подпихнув меня локтем.

Широко улыбнувшись в ответ, я тоже пихнула его локтем и заговорила в наушник, обращаясь к дяде.

— ...А ещё они помнят наше так называемое наследие немного иначе, чем ты, дядя Чарльз. Они помнят видящих вроде тебя со Старой Земли и не желают иметь ничего общего с тобой и твоим неадекватным религиозным дерьмом, или твоими мечтами о каком-то кровавом Армагеддоне. Судя по их словам, из-за таких, как ты, мир и оказался разрушен.

Прежде чем он успел возразить, я заговорила резче.

— ...Отзови Солоника, — сказала я. — Позволь нам с Блэком разобраться с Бриком. Если ты действительно хочешь, чтобы мы тебе доверяли, держись от этого подальше.

Мой дядя резко щёлкнул языком.

Я буквально видела, как он качает головой.

— Ты знаешь, что я не могу этого сделать, Мириам.

— Ты хотел сказать, что не станешь этого делать.

— Я хотел сказать, что не могу, — резче повторил Чарльз. — Я не могу допустить, чтобы эти существа имели над тобой такую власть. Ты и твой муж слишком важны. Какими бы молодыми и раздражающе наивными вы ни были, вы просто имеете слишком большое значение... и не только для меня. Я не могу позволить вам принимать идиотские решения, которые повлияют на всех нас, если вы основываетесь исключительно на сентиментальных чувствах к человеку, который уже мёртв, а ты не можешь этого принять, Мириам.

В этот раз его слова отдались во мне как удар в грудь.

Ник. Он говорил о Нике.

Мой дядя продолжил холодным тоном.

— Ты вообще представляешь, сколько людей твой «друг» Ник Танака убил, пока он и его вампирская семья были в Европе? Ты представляешь, скольких он убил только в Париже? Он и этот вампир-прихвостень Брика, Дориан, целый месяц убивали в среднем шестерых за ночь. Говоришь, ты заботишься о людях? Они убивали детей, Мириам. Они убивали целые семьи...

Позади нас раздались выстрелы.

Все в нашей группе вздрогнули, включая меня.

Мы повернулись, ища источник выстрелов, но не прекращая быстрого бега по улице в противоположном направлении

— Мири! — жёстко произнёс Чарльз. — Ты меня слушаешь?

— Скольких ты сам убил за последние несколько месяцев, дядя Чарльз? — рявкнула я в ответ. — Скольких ты убиваешь в моем городе прямо сейчас?

— Это не то же самое! Ты знаешь, что это не то же самое. Я стремлюсь к миру, Мириам. Миру и безопасности для людей и видящих в этом мире. Я пытаюсь не дать вампирам уничтожить обе наши расы. Если ты не видишь разницы между тем, что делаю я, и беспорядочными убийствами, совершенными серийными убийцами-социопатами, то я не уверен, что могу помочь тебе, племянница...

Когда я покачала головой, стараясь вытолкнуть его из мыслей, голос Чарльза зазвучал громче, почти криком, который я никак не могла не услышать даже поверх выстрелов на фоне.

— Ты прекрасно, черт подери, знаешь, что твоё место здесь, со мной! И твоему мужу тоже место здесь, как бы он ни хотел играть в это ребяческое восстание вместе с тобой. Не думай, что я позволю вам обоим поставить под угрозу нашу единственную надежду на выживание в этом мире. И всё из-за сентиментальных чувств к человеку, защиту которого вы поручили вампирам. Тебе некого винить за это, кроме себя самой, Мириам! Это твоя вина! Ник Танака — на твоей...

Связь оборвалась.

Это случилось так быстро, что я моргнула.

Затем постучала по наушнику, гадая, сделала ли это я сама.

Я взглянула на Блэка, а тот пожал плечами с совершенно бессовестным видом.

«Ты только что бросил трубку?» — послала я.

«Он чертовски меня раздражал», — послал Блэк.

Я ничего не смогла с собой поделать и расхохоталась в голос.

— Он нам не поможет, — сказал Блэк, в этот раз заговорив вслух, перекрикивая звуки выстрелов, которые, похоже, опять сделались громче. — Но я начинаю беспокоиться, что Солоник здесь не только из-за Ника.

Джем, бежавший рядом со мной, перевёл взгляд.

Когда я посмотрела ему в глаза, видящий кивнул, так же мрачно поджимая губы, как и Блэк.

— Я согласен, — сказал он. — Чарльз очень зациклен на Блэке в особенности. Отчасти потому, что видит в нём угрозу... скорее всего, по тем самым причинам, которые он озвучил. Потому что твой муж привлекает к себе видящих, бегущих из лагеря Чарльза.

— ... Однако это не всё, — закончил Джем, пробормотав себе под нос.

— В смысле? — мрачно спросила я.

Джем нахмурил лоб.

Он посмотрел мимо меня на Блэка, пристально уставившись ему в глаза.

— Есть у меня несколько теорий, — выдохнул он едва слышно.

Я проследила за его взглядом до Блэка, но Блэк лишь нахмурился.

«Мелодраматическое дерьмо», — пробормотал он в моём сознании.

Мысленный голос Джема раздался рядом с ним.

«Мелодраматическое? Серьёзно? Вот какую позицию ты занимаешь?»

Когда Блэк лишь закатил глаза, мысленный голос Джема зазвучал ещё громче.

«Ты сказал ей? Твоя жена имеет представление, что ты вообще такое, брат? Или точнее будет сказать, «кузен»?»

Когда Блэк лишь щёлкнул языком, Джем ещё громче щёлкнул в ответ.

«Мне ведь ранее не привиделось, нет? Твои глаза светятся. Или ты притворишься, что этого не случилось? — сверля Блэка сердитым взглядом, он рявкнул: — Она понятия не имеет, что это значит, так?»

Когда я бросила на Блэка озадаченный взгляд, он сердито посмотрел на Джема с неприкрытым предостережением в глазах.

Джем лишь помрачнел.

«Она представляет, как отреагирует Чарльз, если увидит то, что я увидел сегодня? И тем более, как отреагируют его фанатичные религиозные последователи? Ты чуть не наградил Джакса сердечным приступом. Ты должен рассказать хотя бы своей команде...»