Первым делом она достала из ямы лопату.
Потом наклонилась снова. Земли на сундук осыпалось не так много, и Фанни смогла нащупать рукой замок…
Успел ли Жак запереть сундук на ключ?..
Фанни тотчас убедилась в том, что не успел…
Теперь, чтобы окончательно удостовериться, ей оставалось сделать только одно, последнее усилие, еще немного наклониться вперед и потянуть к себе крышку сундука… тяжелую крышку, покрытую местами осыпавшейся землей, крышку громадного сундука…
Она подняла крышку…
И когда она снова выпустила ее из рук, Фанни знала, что труп находится в сундуке!..
Возвращаясь в замок в своем английском шарабане, Фанни была довольна и испытывала невероятное душевное облегчение. Дело сделано… Она раздумывала о странном душевном состоянии, благодаря которому иногда, в определенных условиях, человек вдруг видит призраков, созданных его собственным воображением. Вот почему она сделалась жертвой галлюцинации.
Она говорила себе, что слабость овладела ею в тот миг, когда она готовилась совершить преступление. Это могло послужить оправданием, но все же Фанни сожалела. Не будь этой слабости, и призрак больше не явился бы ни единой живой душе! Зачем она не утопила его в реке вместе с ненавистным ей медиумом!..
Стоило ей миновать ограду, как ее охватило предчувствие нового несчастья…
Все слуги, фрейлейн, дети и новая гувернантка собрались у подъезда, размахивали руками и что-то выкрикивали в сильном волнении…
Фанни подхлестнула лошадь и вскоре смогла различить отдельные возгласы. Люди кричали: «Уйдем! Уйдем отсюда!..»
Почти стемнело, и это сборище сумасшедших на ступеньках лестницы призрачного замка с закрытыми наглухо окнами, казавшегося уже покинутым, загадочным и пугающим, очень не понравилось госпоже де ла Боссьер, принявшей твердое решение не страшиться впредь никаких звуков и видений.
Едва заметив Фанни, дети бросились к ней в сопровождении всей челяди.
Маленький Жако плакал и кричал:
— Мама!.. привидение!.. привидение все еще там!..
А Жермена и Франсуа уверяли, что видели папу, сидящего в большом кресле в гардеробной… Они так испугались, что убежали оттуда… Они рассказали, что призрак заговорил с ними и печально сказал: «Почему вы убегаете? Разве вы не узнали меня?..»
Они узнали его, но вид мертвого отца ужаснул их…
Обозленная этой новой «идиотской выдумкой» (она так и сказала — «идиотской выдумкой»), госпожа де ла Боссьер соскочила с шарабана и стала расспрашивать Жермену, которая была достаточно разумной девочкой и не должна была верить в подобные детские россказни. Но Жермена прижимала к себе плачущего братишку и сама рыдала чуть ли не громче его. Она лишь отвечала:
— Мы видели папу… мы видели его в гардеробной… он заговорил с нами…
Гнев Фанни достиг предела, когда она узнала от слуг, что те не осмелились войти в гардеробную, не отважились убедиться сами и доказать детям, что никакого призрака там не было!..
Даже новая гувернантка не нашлась, что ответить.
— Боже мой!.. Боже мой!.. — только и лепетала она, простирая руки к небу. А между тем, все считали ее «неверующей»…
Остальные указывали на закрытые ставни окна гардеробной и повторяли:
— О, сударыня! Он там!., он без сомнения там!..
Даже здравомыслящие слуги, не верившие в призраков — и те заявляли, что не желают связываться с этой историей!..
Тогда г-жа де ла Боссьер снова возмутилась, отстранила всех этих ничтожных и пугливых людей и сказала:
— В таком случае, я сама пойду в гардеробную, сборище трусов!., несчастные идиоты!..
— Это опасно, сударыня!.. Не ходите!.. не надо!..
— Мама!., мама!.. — закричал маленький Жако, — не ходи туда, мама!..
Она была так взволнована, что влепила ему пощечину.
Фанни быстро поднялась на второй этаж и вошла в свою комнату. Все двери были открыты настежь, — несомненно, после бегства детей и слуг.
Страх был настолько чужд ей (в особенности после того, как она видела труп в сундуке), что она не отступила перед царившим в комнате мраком. Она направилась прямо к камину, собираясь зажечь свет.
Но пока она шла в темноте по комнате, эту темноту вдруг прорезал слабый луч света, внезапно появившийся из замочной скважины и упавший на пол.
Фанни замерла от неожиданности…
Свет падал из двери в гардеробную. Значит, в гардеробной кто-то был?.. Кто-то зажег там свет!..
— В самом деле! разве не мог кто-нибудь зайти в гардеробную? Дверь больше не заперта на ключ… и почему бы тому, кто зашел туда, не зажечь огонь?!.
Она снова овладела собой. Смело пошла вперед, подошла к двери, распахнула ее уверенной рукой и заглянула в комнату.
Она никого не увидела. Нет! Маленькая комнатка была пуста!.. Вторая дверь в нее была закрыта… никаких шагов не слышно… И все же… возможно, тот, кто зажег стоявшую на столе свечу, успел скрыться… другая дверь тоже не была заперта на ключ…
Что могла означать эта зажженная свеча?..
Свеча в небольшом серебряном подсвечнике начинала пугать даже Фанни, которая ничего не боялась… эта свеча загоралась и гасла самым непонятным образом, нагоняя страх на людей… людей с крепкими нервами… женщин «с головой на плечах»… Не стала ли она свидетельницей «тайны серебряного колпачка», которая совершалась снова, на этот раз для нее?..
И у нее сразу же возникло гнетущее предчувствие, что это именно так… Она почувствовала это по ледяному дыханию, пробежавшему по волосам, скользнувшему по затылку, по холодному и мертвенному дыханию, повеявшему на нее, словно могильный ветер. Мертвец, должно быть, где-то поблизости!..
И вдруг, упорно глядя на горящую свечу, она увидела… увидела, как совсем близко от нее протянулась рука призрака, длинная-длинная рука с высохшими бледными пальцами, приблизилась к свече, взяла серебряный колпачок и надела его на свечу.
Свеча погасла.
Фанни издала дикий крик!..
Она хотела бежать, но у нее подкосились колени и, пошатнувшись, она упала, упала на руки призраку… призраку Андре, которого успела узнать, прежде чем потеряла сознание… ибо привидения, невидимые при свете, иногда бывают видимы в темноте…
Слуги услышали отчаянный крик Фанни. Но не они одни услышали его… Группа журналистов во главе с юным Дарбуа, проникшая в парк, находилась неподалеку от замка и остановилась на мгновение, услышав этот нечеловеческий крик… Они бросились на крик…
Слуги объяснили им: «Это хозяйка… Она хотела увидеть привидение в гардеробной…». Вновь обретя отвагу благодаря присутствию репортеров, слуги повели их на поиски.
Но поиски не увенчались успехом.
Госпожу де ла Боссьер не нашли…
Трудно представить себе всеобщее недоумение, сопровождавшее показания свидетелей этого необычайного события. Рассказ их подтвердили присутствовавшие при этом журналисты.
Призрак Андре де ла Боссьера унес свою невестку!..
Новость буквально перевернула край, где и так обитал живой господин, вернувшийся из страны мертвых. Все слабые мозги в окрестностях пришли в движение, и долину охватила настоящая визионерская эпидемия. Повсюду царствовали фантазии, и самые здравомыслящие люди уверяли, что слышали необъяснимые скрипы буфетов и ночных столиков.
Госпожу де ла Боссьер нашли только на следующее утро после ее исчезновения. Она лежала без сознания на тропинке, идущей вдоль опушки Сенарского леса, недалеко от калитки, ведущей из парка в лес.
Ее удалось привести в чувство, но то, что несчастная рассказала, отнюдь не успокоило взбудораженные умы.
Та, которую все друзья и гости Ла-Розере считали чрезвычайно уравновешенной женщиной — теперь, казалось, совершенно утратила рассудок.
Она пребывала в уверенности, что ее вынес сквозь стену замка призрак Андре де ла Боссьера!..
И, наконец, в тот же день, словно для того, чтобы окончательно поселить смятение в умах и спутать все следы, в Ла-Розере приехал де ла Мариньер, категорически утверждавший, что он и не думал увозить Жака в Париж. Господин де ла Мариньер заявил, что вернулся в Париж один — и доказал это.
Куда же, в таком случае, девался человек, возвратившийся из страны мертвых?
Клубок все больше запутывался.
На ноги была поставлена вся сыскная полиция, но журналисты вновь опередили сыщиков…
Юный Дарбуа превосходно знал свое дело. В последний раз Жака де ла Боссьера видели перед старым гаражом. Значит, надо посмотреть, что там находится. Дарбуа удалось проникнуть в гараж. Здесь он убедился, что совсем недавно кто-то взломал замок двери, ведущей в погреб.