Первые годы работы КРР были отмечены шумным провалом. В 1980 году она организовала конференцию по проблемам многорасового обучения, состоявшуюся в Ноттингеме. По общему признанию, конференция потерпела фиаско, писала «Таймс»⁹. Да и как могло быть иначе, если устроители не пригласили выступить ни одного «цветного» жителя Великобритании? Темнокожие бойкотировали это странное мероприятие, в ходе которого даже возникла потасовка. Руководство КРР было вынуждено объявить о расследовании обстоятельств, приведших к скандалу. Спустя некоторое время делами КРР был вынужден заняться специальный подкомитет палаты общин в составе пяти парламентариев. Еще до окончания работы подкомитета трое руководящих деятелей КРР почли за благо поспешно покинуть эту организацию. Причем один из них, Ч. Боксер, имевший ранг директора, тут же обрушился на действия комиссии с резкой критикой. Впрочем, КРР находилась постоянно под перекрестным огнем. С левого фланга ей адресовались — и весьма обоснованно — обвинения в неэффективности, эти же аргументы приводили представители этнических меньшинств. С правого фланга раздавались требования прекратить вмешательство работников комиссии в существующую практику дискриминации.

В конце концов даже сами сотрудники КРР стали задаваться вопросом: как может созданная правительством комиссия выполнить возложенную на нее задачу, если само правительство не обнаруживает стремления внести вклад в улучшение межрасовых отношений? Вместо этого правительство ставит ей палки к колеса. В частности, было сделано все, чтобы блокировать начатое комиссией разбирательство деятельности службы иммиграции¹⁰.

Конечно, в числе работников КРР имелись люди, которые честно относились к своему делу, искренне стремились помочь представителям угнетаемых этнических меньшинств. С таким рвением мирились — но до поры до времени. Если человек переходил невидимую грань, определенную властями, его убирали, тем более что кадровые вопросы решали чиновники министерства внутренних дел. Так, однажды из комиссии были «убраны» сразу пятеро неугодных, четверо из них — «цветные». Один из них, юрист Пранлал Шет, заместитель председателя КРР, был известен тем, что публично уличал правительство в лицемерии, когда его представители говорили о намерении создать многорасовое общество. Он позволил себе высказать мысль, что «слова премьер-министра, министра внутренних дел и его младших министров расходятся с их делами». Совершенно очевидно, заявил Шет, что правительство не желает видеть в комиссии темнокожих, которые столь открыто клеймят и разоблачают его политику. Смещение четырех небелых членов КРР преследовало цель, по его словам, «посеять страх в сердцах представителей этнических меньшинств, задушить свободу высказывать собственное мнение» ^п. Особенно если это мнение подобно высказанному им самим по поводу очередного съезда консерваторов. Этот съезд, по словам Шета, больше смахивал на сборище членов «национального фронта»¹².

Органическая неспособность комиссии расового равенства кардинально улучшить положение «цветных» становилась ясной все более широким слоям общественности. Бунты, прокатившиеся летом 1081 года по многим английским городам, показали, что никакие социальные громоотводы не в состоянии обезвредить ярость угнетенных обществом граждан «второго сорта». Работники КРР оказались отброшены в сторону мощными социальными выступлениями. Председателю комиссии Д. Лейну оставалось сетовать, что «он же предупреждал» о грядущем взрыве насилия. Однако, как писала «Гардиан», «букетов за эти заблаговременные предупреждения не вручали, поскольку вся система организаций, занимающихся расовыми отношениями, перед лицом мощных волнений оказалась буквально беспомощной; они были сродни строительным лесам, сооруженным вокруг здания в аварийном состоянии, но не прикрепленным к этому зданию»¹³. Сравнение убийственное, но и точное. Гласом вопиющего в пустыне стало обращение Д. Лейна со страниц печати одновременно и к правительственным инстанциям, и к местным властям, и к этническим меньшинствам, и к широкой общественности. Состоящее из 12 пунктов, это воззвание, в частности, призывало премьер-министра и других членов правительства «изменить нездоровый климат» путем произнесения убедительных речей, которые бы заставили представителей меньшинств ощутить себя частью британского многорасового общества. Представители общин должны принимать более активное участие в политической жизни страны, говорилось в другом пункте. Правительству самому надлежит стать образцовым работодателем. Полиция и этнические меньшинства должны делать шаги навстречу друг другу для налаживания взаимопонимания. Комиссия расового равенства для борьбы с расовой дискриминацией нуждается в адекватных материальных ассигнованиях, соответствующих существующим реалиям…¹⁴

Публичная акция председателя КРР лишний раз продемонстрировала общественности, что комиссия абсолютно беспомощна и лишена к тому же необходимых государственных субсидий. Однако отказываться от такого прикрытия для своей антигуманной экономической и социальной политики, как комиссия расового равенства, консерваторы, видимо, не сочли возможным. Для успокоения общественного мнения в, нее «вдохнули новую жизнь»: Дэвида Лейна в председательском кресле сменил Питер Ныосем. О подходе нового шефа к острейшим проблемам можно судить по одному из первых его заявлений, в котором он утверждал, что на реакцию общественности работникам КРР не следует обращать ни малейшего внимания¹⁵.

Какой-либо заметной отдачи не дал, да и не мог дать, подготовленный по запросу властей пространный отчет о событиях лета 1981 года в Брикстоне. Его составителем уполномочили быть одного из видных судей страны, лорда Скармэна. В отчете содержалось признание связи между безработицей и уличными беспорядками, констатировались «жесткие» методы подавления выступлений. Однако лорд Скармэн уклонился от рассмотрения вопросов, связанных с расистскими по своему характеру действиями британской полиции. Не получили глубокого анализа и острые проблемы, с которыми сталкиваются в повседневной жизни «цветные». В целом его выводы носили характер либеральных рекомендаций, направленных на поддержание статус-кво.

Разуверившись в способности и искреннем желании субсидируемых правительством организаций облегчить их положение, иммигранты стали создавать собственные объединения. Среди них — Вест-индская постоянная конференция, Постоянная конференция пакистанских организаций, Ассоциация индийских рабочих, Постоянная конференция бангладешских организаций, Панафриканская организация, Ассоциация карибских учителей¹⁶ и многие другие. Летом 1980 года представители 50 иммигрантских организаций собрались, чтобы обсудить программу совместных действий в борьбе против расизма и дискриминации¹⁷.

Коммунисты — в авангарде борьбы за права обездоленных

Борьба иммигрантов за свои права принимает форму демонстраций, митингов, забастовок. Еще в начале 70-х годов произошла первая «расовая забастовка», как ее именует журнал «Жен Африк»¹⁸. Иногда прибегают и к более решительным шагам, таким, как, например, формирование патрульных групп. Одной из первых такие группы создала Организация благоденствия пакистанцев. В ответ на участившиеся нападения расистов на представителей этнических меньшинств — в ряде случаев это кончалось смертельным исходом — активисты иммигрантской организации начали по вечерам и ночам охранять кварталы, населенные «цветными», в восточной части Лондона¹⁹. Если это и шаг отчаяния, то в свете попустительства полиции расиствующим хулиганам мотивы такого шага можно понять.

Активно участвуют в противодействии разгулу расизма многие члены профсоюза. Антинацистская лига, которая пользуется поддержкой почти ста профсоюзных организаций и объединений, уже спустя несколько месяцев после своего создания в 1978 году смогла мобилизовать 80 тысяч человек для участия в демонстрации протеста против расизма, состоявшейся в лондонском парке Виктория. Члены лиги и впоследствии устраивали антифашистские манифестации. Одна из них состоялась в апреле 1980 года — в знак протеста против провокационного марша 800 молодчиков из «национального фронта» по столичным улицам. В контрдемонстрации приняло участие, по данным «Таймс», от 500 до 1000 человек. И именно на них в основном обрушили свою ярость лондонские «бобби», в количестве трех с половиной тысяч оберегавшие покой неофашистов. Из 59 арестованных лишь 18 членов «фронта», остальные — члены антинацистской лиги²¹.