Блестящие глаза Лизы выражали недоверие.

— Ты нашел себе шлюху? — угрожающе спросила она, и от звучащей в ее голосе ярости у Гарри застыла кровь.

«Господи! Дело плохо!» — подумал он.

— Лиза... как ты могла сказать такое?

Нужно было рассеять ее подозрения. И хотя его мутило от собственного двуличия, он продолжал, наклонясь к Лизе и заставляя себя смотреть ей в глаза.

— У нас с тобой общая беда. Не таким должен быть брак, но ради тебя я смирился со всем. В моей жизни нет другой женщины... только ты. Выходит, не сумел я это доказать, раз ты мне не веришь. Помнишь, как я говорил, что мне хорошо было с тобой в тот первый раз... как никогда в жизни. С тех пор для меня ничего не изменилось, и так останется всегда.

Гарри было стыдно слушать себя, но страх заставлял его лгать...

В течение долгой, невыносимой минуты она испытующе смотрела на него, потом пожала плечами.

— Хорошо, Гарри, я понимаю. Иди спать. У тебя впереди два трудных дня.

Гарри медленно встал, едва решаясь верить, что Лиза приняла его вранье за чистую монету... вот только бы еще она перестала смотреть на него с таким подозрением.

— Да... теперь я наверняка усну.

Когда он был уже у двери, чувствуя себя как человек, удачно вывернувшийся из опасного положения, Лиза окликнула его:

— Гарри...

Он остановился с сильно бьющимся сердцем.

— Да, дорогая?

— Пожалуйста, не выходи больше по ночам. Я так разволновалась, когда позвонила тебе и никто не снял трубку. Если тебе не спится, пожалуйста, приходи поговорить со мной. Хорошо?

С упавшим сердцем он кивнул головой, понимая, в какую западню влез.

— Конечно, дорогая, я больше не стану так делать.

Марта и Джильда встрепенулись, увидев вошедшего на террасу Генри.

— Ну как? — нетерпеливо спросила Марта. — Получили вы деньги?

Генри дотащился до кресла и упал в него. Он все еще не оправился от потрясения.

— Джильда, девочка, ты не принесешь мне виски?

Видя его серое искаженное лицо, Джильда поспешила к бару.

— Получили вы деньги? — Марта стукнула толстым кулаком по бамбуковому столику.

— Они у Джонни.

— У Джонни? — В голосе Марты зазвучали визгливые нотки. — А где он сам?

— У себя в комнате.

— Значит, они у Джонни! — Марта всей тушей завозилась в кресле, отчего оно затрещало. — Значит вот как ты поставил его на место! Удивляюсь, как меня еще не хватил удар!

— Успокойся. Если бы не он, я вообще ничего не получил бы. Так нам хоть что-то достанется. — Поколебавшись, Генри продолжал: — Марта... я тут думал... староваты мы становимся для этого рэкета.

— Староваты! — Марта возмущенно фыркнула. — Говори за себя!

Вошла Джильда, неся виски с содовой.

— Спасибо, милочка. — Генри принял стакан. Выпив половину, он поставил его и промокнул губы платком.

— Хватит корчить из себя черт-те кого! — заорала Марта. — Что там случилось?

Генри рассказал.

— Факт в том, Марта, что мы не получили бы ни гроша, если бы не Джонни. Эйб решил облапошить нас. Эти бандюги унесли бы весь товар, а Эйб клялся бы, что знать их не знает.

Новость потрясла Марту. Ее жирное тело заколыхалось студнем.

— Я думала, Эйбу можно доверять.

— Как мы можем кому-то верить!

На террасе появился Джонни. Он бросил на стол пачку банкнот.

— Вот... шестьдесят тысяч шестьсот шестьдесят семь долларов. Разделите между собой. Свою долю я взял.

— Как насчет того жемчужного ожерелья? — рявкнула Марта.

Джонни ухмыльнулся ей.

— Доплата за риск... Я оставил его себе. — Он подошел к креслу и сел. — Посмотрите-ка... похоже, вы трое не понимаете, что хотя и взялись за крупное дело, сами вы — мелюзга. Это жестокий и опасный рэкет. Все ложится на меня, поэтому мне и причитается больше.

Марта была готова взорваться, однако взгляд Генри остановил ее. Он заговорил тихим, спокойным голосом.

— Да, Джонни, твои доводы мне понятны, но будем справедливы. Идея принадлежит Марте. Каждый из вас внес свою долю. Она задумала, а ты исполнил... отлично исполнил, признаю. По-моему, стоимость жемчуга стоит разделить на всех.

Джонни закинул голову и расхохотался.

— Кому ты пудришь мозги? Кто торговался с Эйбом? Кто разделался с той черной обезьяной? Кто вообще добыл драгоценности? Ладно, задумка была ее, но ведь напридумывать любой дурак может... ты сделать попробуй! Без меня вам бы это дельце не провернуть и сотню кусков из Эйба не вытянуть... так что помалкивайте. — Он повернулся к Джильде. — Хочешь, съездим пообедать? Для разнообразия. Мне нравится один рыбный ресторанчик... Не присоединишься?

От неожиданности Джильда удивленно уставилась на него, но тут же вскочила.

— Да, с удовольствием.

— Порядок. Накинь на себя что-нибудь и поедем.

Чуть зарумянившись, Джильда поспешила к себе в комнату.

Клюет, радостно думала она, сбрасывая бикини. Не теряй хладнокровия, детка, и он будет твой.

Джонни закурил сигарету.

— Послезавтра я наведаюсь к Крэйлам. Думаю, меня пустят в дом, если я надену форму электрика. Форма всегда вызывает доверие. А там и ограбим их. Это еще 750 кусков. Товар сдадим Берни Бауму. С Эйбом я больше дел не веду. Я запрошу с Берни три сотни. За такую цену он с руками оторвет. Значит, вам выйдет двести кусков на троих.

— Да за кого ты себя принимаешь, черт подери? — закричала разъяренная Марта. — Планы здесь составляю я! О ценах договаривается Генри!

— О, заткнись, толстуха! — сказал Джонни. — Я сам всем займусь. Где уж вам тягаться с Баумом. Вы для него стары!

Видя, что Марта готова вспылить, Генри тихо сказал:

— Он прав, Марта. Ладно, Джонни, мы полагаемся на тебя.

От злости Марта лишилась языка и сидела молча, трясясь всем своим жирным телом.

На террасу вышла Джильда. Она выглядела элегантной и прелестной в простом голубом платье. Джонни внимательно посмотрел на нее, и Джильде показалось, что в его глазах внезапно появился интерес.

Для поездки они выбрали «кадиллак».

— Получила уже свою долю? — спросил Джонни, когда огромная машина мчалась по прибрежному шоссе.

— Оставила на хранение Генри.

— А не зря?

— Я ему доверяю.

— Ну и, ладно.

Наступила длинная пауза, потом Джильда сказала:

— Ты поберегись Марты. Она тебя ненавидит.

Джонни засмеялся.

— Бояться этой старой, жирной улитки? Что она может мне сделать?

— Не будь таким самоуверенным. Она опасна.

Джонни опять рассмеялся.

Ресторан, в который привез ее Джонни, располагался у самой воды. Столики стояли на длинном помосте, выступавшем в море наподобие мола. Светились разноцветные лампочки, оркестр играл тихий свинг, там было многолюдно.

Идя к столу, Джильда заметила, что мужчины смотрят на нее с живым интересом. Она задрала подбородок и стала слегка раскачивать бедрами. Ей нравилось внимание и столь явное восхищение.

Официант обслуживал их быстро и внимательно, а еда была превосходная. За салатом из крабов Джильда обратила внимание на женщину, одиноко сидевшую через проход от них и не сводившую глаз с Джонни. Это была стройная блондинка лет 36, одетая в дорогое, но простое белое платье. У нее были классические черты, холодные и чувственные. Взгляд ее серо-стальных глаз редко отпускал Джонни.

Настроенный весело и беззаботно, он не замечал, что его так пристально рассматривают.

— Послезавтра провернем последнее дело, — сказал он, доев салат. — Хмм... очень вкусно.

— Да, чудесный салат. У Крэйлов?

— У них. А после я сматываюсь.

Джильду будто укололо.

— Так ты уезжаешь?

Он взглянул на нее, сдвинув брови.

— Конечно. Не торчать же мне в этой дыре, как по-твоему?

Джильда прижала руки к груди.

— Куда ты поедешь?

— О, господи! Я же говорил... в Кармел.

Перед ними поставили филе морского языка в соусе из омаров, но у Джильды вдруг пропал аппетит.