Государственный совет и местные органы управления — основа народовластия в Никарагуа — начали свою работу 4 мая 1980 года. Этот день вошел в историю страны как. день Национального достоинства. Не случайно создание Государственного совета и начало его работы было приурочено к этой дате. В этом же месяце более пятидесяти лет назад никарагуанский народ во главе с Аугусто Сесаром Сандино выступил против американских оккупантов и их прислужников.

В мае 1927 года по указке и под прямым давлением тогдашнего президента США Кулиджа в Никарагуа был подписан унизительный мир между консерваторами и либералами. Если бы не присутствие американских войск (которые в спешном порядке были введены в Никарагуа), утверждала печать Соединенных Штатов, то даже кратковременная гражданская война в Никарагуа принесла бы огромные человеческие жертвы и разрушения. Разоружение армии либералов сопровождалось демагогическими рассуждениями о «гуманном посредничестве» США: каждому, кто сдал оружие, в награду за сговорчивость и «доброе отношение» к оккупантам выдавалось 10 долларов. Сдавались генералы и солдаты армии либералов. Сдавались целыми воинскими частями. И только один человек из командного состава бросил вызов неповиновения — Аугусто Сесар Сандино. 4 мая 1927 года, когда был подписан сговор «о мире», он заявил, что интервенты должны убираться из Никарагуа. Таким образом, день 4 мая стал не только «черным днем» предательства интересов народа, но и Днем национального достоинства: именно с этого дня началась решительная борьба под руководством Сандино за освобождение страны от американских оккупантов и их прислужников. На базе небольшого отряда Сандино сформировал повстанческую освободительную армию, собравшую под свои знамена истинных патриотов, давших клятву на верность: «Генерал Сандино, клянусь… верно и энергично защищать национальное достоинство Никарагуа до тех пор, пока мы не изгоним из страны оккупантов… и всех тех, кто сотрудничает с ними».

В обращении Государственного совета к народу Никарагуа, переданном по радио и телевидению, говорилось: «4 мая — это национальный праздник, так как в этот день Никарагуа доказала перед всем миром, что ее достоинство не должно быть унижено. Что у нее есть еще сыновья, которые своей кровью смоют не заслуженный ею позор»⁹⁴.

Новой власти пришлось выдержать натиск яростных атак проимпериалистически настроенной буржуазии, оставшейся в стране, а также левацких, троцкистских и маоистских группировок, многие из которых имели связи с ЦРУ и вели подрывную деятельность еще во время революции. В стране продолжали издаваться буржуазные газеты, действовать частные коммерческие радиостанции, среди которых были и откровенно реакционные, такие, как «Радио мундиаль», «Радио корпорасьон де Манагуа», «Ми преферида». Их программы, отражавшие взгляды консервативно настроенной креольской буржуазии, были насыщены антиреволюционными выпадами.

В середине марта 1981 года внутриполитическое положение в Никарагуа обострилось: на полную мощность был запущен хорошо отлаженный за долгую историю империалистической эксплуатации и ограбления механизм экономического удушения народов, отказывающихся подчиниться диктату Вашингтона⁹⁵. Американская администрация для начала прекратила предоставление Никарагуа средств по утвержденному ранее конгрессом США займу. А позже, когда в Никарагуа оставался буквально лишь месячный запас зерна, новому народному правительству было отказано в кредите на закупку пшеницы.

Стремясь сорвать процесс национального возрождения Никарагуа, администрация Рейгана усилила давление на международные финансовые организации, банки. «В период с 1980 года по середину 1983 года Белый дом воспрепятствовал предоставлению Никарагуа средств на общую сумму в 112,5 миллиона долларов»⁹⁶.

Новый этап экономической войны Вашингтона против революционной Никарагуа начался в мае 1983 года. Нарушив общепринятые нормы международной торговли, администрация Белого дома сократила на девяносто процентов установленную ранее ежегодную квоту на закупки никарагуанского сахара.

Одновременно Вашингтон продолжал и продолжает увеличивать объем ассигнований на расширение подрывных «тайных операций» ЦРУ против Никарагуа, на вооружение банд контрас, не пренебрегая никакими средствами в попытках задушить Сандинистскую народную революцию. Только в начальный период правления администрации Рейгана на финансирование диверсий, вооруженных провокаций, развязывание террора против населения страны было выделено сто миллионов долларов⁹⁷.

Вашингтонская администрация развязала кампанию дезинформации и клеветы против Никарагуа, пытаясь исказить смысл происходящих в стране прогрессивных преобразований, создать атмосферу недоверия к мероприятиям народного правительства. На страницах «Пренсы» (выходящей в Манагуа крупнейшей буржуазной газеты страны, превратившейся в самую реакционную после революции) — рупора внутренней оппозиции, а также в органах печати Гондураса, Парагвая, Чили, появляются всевозможные измышления, слухи и другая «информация», которую в избытке поставляют американские информационные агентства. «Пренса» подвергает нападкам политику преобразований и деятельность СФНО, призывает к военному сотрудничеству с Соединенными Штатами Америки, «предостерегает» от выбора социалистического пути развития.

Для повышения степени пропагандистского воздействия на сознание аудитории оппозиционных средств массовой информации и пропаганды, деятельность которых практически не ограничивалась в первые послереволюционные годы, ЦРУ направило в Никарагуа своего сотрудника У. Хайнеса, руководившего работой главного рупора чилийской реакции в период правления президента С. Альенде — газеты «Меркурио». Вступив в непосредственный контакт с издателями никарагуанской газеты «Пренса», У. Хайнес активно использовал ее для публикуемых ЦРУ фальшивок⁹⁸.

Основанная полвека назад газета «Пренса» до свержения диктатуры Анастасио Сомосы пользовалась огромной популярностью среди грамотного населения (насколько возможно, конечно, в стране повальной неграмотности). Газета выражала интересы мелкой и средней буржуазии, экономически бесправной при режиме Сомосы, ибо не только экономика страны, но, как уже говорилось, и политика, и общественная жизнь, и культура были подчинены интересам монополистического капитала США. «В борьбе… за политическое освобождение у нас много союзников, безучастно относиться к которым непозволительно»⁹⁹, — писал В. И. Ленин в 1902 году. В сомосовской Никарагуа «Пренса» и была тем самым союзником сандинистов, который выступал за обновление страны, за демократию и социальный прогресс. Впоследствии многие из сотрудников «Пренсы» встали на сторону СФНО, принимали активное участие в идеологической работе Фронта.

Особенно повысился авторитет «Пренсы» как газеты, оппозиционной режиму Сомосы, когда агенты сомосовской охранки средь бела дня на одной из улиц Манагуа в упор застрелили директора газеты Педро Хоакина Чаморру. Трагическая гибель журналиста создала героический ореол его газете. Но после революции газета резко поправела и практически предала те идеалы, за которые погиб ее директор. С тяжелой руки спецслужб США, под бдительным надзором и не менее бдительным руководством американского посольства в Манагуа, она постепенно приобрела антисандинистское направление. Газета обвиняет правительство новой Никарагуа в том, что оно примкнуло к «советскому блоку» и намерено «экспортировать революцию», что страна отдана «на откуп кубинцам и русским». «Пренса» фактически копирует методы обработки общественного мнения, используемые империалистической пропагандой. Под руководством наставников из Вашингтона «Пренса» публикует на своих страницах высказывания и официальные сообщения правительства США и при этом практически замалчивает преступления контрас, несущих смерть и разрушения. Испытывая дефицит собственных журналистских кадров, газета предоставляет свои полосы лицам, не скрывающим ненависти к сандинистской революции, а также акулам транснационального информационного бизнеса — АП, ЮПИ, АФП, ДПА, ЭФЭ, — неизменно следуя установкам «мозговых центров» госдепартамента США, ЦРУ или Пентагона.