Откуда же такие деньги? До известной степени это подарки из прошлого, вернее, плата за прежние страдания филиппинского народа, это репарации, выплачиваемые Японией, в свое время оккупировавшей островное государство. Минуя Манилу, через Токио и Гонконг 10 % этих сумм поступали в швейцарские банки. Кредиты от других стран, налоги с населения, государственные и военные закупки — все облагалось налогом в пользу Маркоса, как некогда в пользу церкви¹⁸.

Час пробил. Маркос бежал. Но экспроприировать экспроприатора не удалось. Он бежал под крылышко «дяди Сэма» на борту самолета ВВС США — этого почти официального перевозчика «горящих диктаторов». Излишне говорить, что живет чета с вызывающей роскошью на Гавайских островах в особняке, изнутри напоминающем царский дворец, извне — неприступную крепость.

…В послеобеденный час, в понедельник, 24 марта 1986 г., Э. Шеллера, советника по инвестициям швейцарского кредитного банка, посетили два эмиссара. Они представили филиппинские паспорта, безупречные с любой точки зрения, и доверенность следующего содержания: «Прошу передать Майклу де Гусману все принадлежащие мне ценные бумаги и деньги. Он собственноручно вручит Вам это письмо. Вы можете установить личность подателя, проверив его паспорт. Гаваи, 21 марта 1986 г.». Послание подтверждалось личной подписью Фердинанда Маркоса. Гусмана сопровождал генерал, который официально был телохранителем и одновременно присматривал за тем, чтобы эмиссара с миллионами наличных денег не пришлось искать в Южной Америке. Сумма в 213 млн долл. наличными была достаточно большой, чтобы потянуть время для их подготовки. Но Шеллера беспокоило другое. Ранее была получена депеша из федеральной комиссии по контролю за банками, чтобы служащие повысили бдительность по отношению к капиталам филиппинского происхождения. Шеллер обратился к правительству, члены которого собрались на экстренное совещание. После долгих колебаний, поздно ночью решили временно заморозить средства бывшего президента Маркоса и его жены. Речь шла об известных счетах, а сколько находится на тайных счетах или под псевдонимами — тайна тайн¹⁹.

Дело в том, что президент Акино одной из первоочередных задач своего правительства объявила возвращение ценностей, награбленных Маркосом и его кликой. Для Филиппин это имеет не только морально-политическое, но и сугубо материальное значение. Президент Корасон Акино требует вернуть эти деньги стране. Правительство Швейцарии на стороне Корасон Акино, ибо репутация Швейцарии как хранилища краденого его мало устраивает. Однако банкиры вольно или невольно на стороне Маркоса. Если сокровища будут возвращены, то где гарантия, что не начнется бегство денег из Швейцарии?

Швейцарские кантональные суды примирительно вынуждены защищаться, уверяя, что в силу «международной судебной взаимопомощи» они обязаны рассмотреть заявления правительства Филиппин, как и любого другого законного правительства. Суды вообще редко торопятся решать такие дела, а швейцарские в особенности.

На Маркоса в Швейцарии работают 35 высококвалифицированных адвокатов, в то время как интересы филиппинского правительства представляют три юриста. И все же швейцарский суд вынес беспрецедентное постановление: раскрыть ценность вкладов в двух банках, чтобы вернуть их законному правительству. За 20 лет диктаторства Маркос законно заработал всего 80 тыс. долл., а его жена, будучи министром, не дотянула и до половины этой суммы. Только в двух швейцарских банках вклады оцениваются чуть ли не в 2 млрд долл.²⁰ Фантастический размах воровства при удручающей нищете народа! Компетентные лица имеют информацию, что только в Швейцарии восемь банков хранят деньги «пожизненного президента», а основная масса наворованного Маркосом спрятана в Австрии, где тайна вкладов также строго охраняется.

Деньги различными путями приходят к швейцарским банкам. В середине 60-х годов алжирский лидер Бен Белла осуществил перестановку в политическом бюро Народного фронта освобождения. Само по себе это было рядовым событием, но особый колорит внутрипартийным распрям придало то, что Хиддир был смещен с поста «хранителя партийной кассы» и на его место назначен Айит Хосин. По поручению своего руководителя последний отправился в Швейцарию, чтобы снять ранее депонированные на секретных счетах деньги для нужд молодой республики. Но высшее должностное лицо коммерческого банка в Женеве Мардам отказался выдать причитающиеся ей суммы. По существующему положению только Хиддир имел право получить вложенные деньги. Все объяснения правительства, депеши и обращения в швейцарские суды натыкались на вежливое, но несокрушимое «нет». «Все, что происходит у вас, — это ваши трудности, мы — банк и выдаем деньги только тому, кто их вложил» — так в целом можно было резюмировать позицию Швейцарии²¹. Однако и Хиддир их получить не может потому, что в свое время бежал из страны, забыв в спешке прихватить необходимые банковские документы.

Давно смещен с поста сам Бен Белла, давно ушли с политической арены мелкие и крупные фигуры, связанные с этими вкладами, давно сменились чиновники самого банка, а 50 млн фр. лежат в подвалах, точнее, крутятся в различных сферах международного бизнеса, обогащая «гномов» и возрастая в размерах. Это своеобразные «летучие голландцы», которые несутся по воле валютных волн и штормов, но никому не принадлежат.

Практически вернуть награбленные миллионы не представляется возможным. Чтобы наложить секвестр на банковский счет, жалобщик (им, как правило, бывают новые правители развивающихся стран) должен точно сказать имя того, кто положил, а оно может быть и подставным. Затем по порядку выложить номер счета, место, где хранятся деньги или ценности, адрес банка, сумму вклада, хотя бы в первом приближении.

Как известно, секретные счета не для того открываются, чтобы сообщать сведения о вкладе лицам, которые этим интересуются и захотят вернуть награбленное. Даже если в силу его величества случая и удается узнать все эти хранимые в тайне данные, и тогда сама процедура изъятия оставляет время злоумышленнику. Достаточно позвонить, чтобы поменять код или перевести вклады в другой банк. Да и сам банкир не заинтересован, чтобы у него копалась полиция или его имя трепали в газетах. Это гарантия того, что вкладчик сумеет вовремя вывести свои «скромные сбережения» из-под удара.

Даже если все это по удачному стечению обстоятельств удастся, то заявителю придется доказывать, что он владелец, а не тот, кто их принес в банк. А это еще труднее, ибо Швейцария живет тем, что охраняет чужие тайны, для собственного спокойствия сказав, что тайны — привилегия порядочных людей. Да и все законодательство страны направлено на защиту чужих секретов независимо от их природы и происхождения. Статья 47 федерального закона о банках и сберегательных кассах гласит: все, кто имеет доступ к секретам, если разгласит их или позволит другим нарушить профессиональные тайны, подвергаются тюремному заключению сроком на полгода или штрафу до 50 тыс. фр.; если утечка секретов произойдет вследствие небрежности и халатности, то штраф до 30 тыс. фр.; за нарушение «обета молчания» наказываются и в том случае, даже если служащий оставил службу или вышел на пенсию. Единственное исключение делается для федерального и кантонального правосудия.

Конечно, упрекать швейцарских банкиров во всех грехах человечества несправедливо хотя бы потому, что грехи появились раньше швейцарской банковской системы. Тут существует реальная дилемма: или накладывать секвестр на счета при первом требовании и приобрести доверие публики, но потерять доверие клиентов, стало быть, и их деньги, или оставить все как есть.

Криком души можно считать высказывание швейцарского министра финансов Шевалаза по дебатам о сокровищах эфиопского негуса: «По какому праву банкир может требовать у главы государства подтверждения законности вкладов?»²² Даже если такой вопрос был бы задан, император Эфиопии представил бы любой документ за подписью самого императора и со всевозможными печатями министров, верховных жрецов и личной канцелярии императора.