Он брал теплые ботинки и пуховик!

— Что значит, предположительно?

— Это довольно странная история, — поясняет Гарелли. — О похищении картин сообщалось в полицию, но меньше чем через сутки все жертвы передумывали и забирали заявления. Несколько раз я пытался выяснить, почему это происходит. Например, я съездил в Лондон после одного случая. Владелец картины отказался показать мне ее in situ[16], хотя до того заявлял, что ошибся и картину никто не похищал. Подумайте сами, синьорина Росселли, как можно так ошибиться?

— Что это была за картина? — спрашивает Валентина и, сдерживая волнение, отпивает «Кровавой Мэри».

— Картина французского художника Ватто.

Валентина опускает взгляд на красный напиток в бокале. Во что ввязался ее любовник?

— Но какое отношение к этому имеет Тео? — спрашивает она, боясь услышать ответ.

— У меня есть определенные сведения, — говорит Гарелли. — Похоже, ваш партнер находился поблизости, когда происходили все эти ошибочные похищения. А поскольку он знаменитый искусствовед… Человек, который знает эти картины… Я обязан задать ему несколько вопросов. Разумеется, это может быть всего лишь случайным совпадением, — добавляет он с плотоядной улыбкой.

Валентина залпом осушает бокал.

— Это звучит как-то очень неубедительно, — заносчиво заявляет она. — Ну, то есть картины якобы были похищены и в то же время не были. Даже состава преступления нет. Может, вам лучше не тратить время на поиски Тео, а заняться самими жертвами фальшивых ограблений?

Глаза Гарелли на мгновение вспыхивают.

— Замечательная идея, синьорина Росселли. Спасибо за совет.

Она встает, не понимая, говорит он серьезно или язвит.

— Мне нужно идти, — бросает она.

Валентина стремительно выходит из «Аватт Парка», пытаясь разобраться, на кого больше злится — на Гарелли или на Тео. Во что он вляпался? Это не их жизнь, не их мир. Похищения, тайны, полиция. Или Тео всегда был таким, а она этого просто не знала? Ответа на вопрос у нее нет. Единственное, что она наверняка знает о Тео: у него очень развито чувство справедливости. Он хороший человек, а не вор. Почему он все это от нее скрывает? Как она ни старается понять его, в душе закипает злоба.

Позже вечером, явившись в клуб, она все еще немного злится. Правда, благодаря этому ей удалось справиться с волнением от первой встречи с Леонардо после роковой ночи. Предыдущие два раза она тщательно продумывала, в чем появиться в клубе, поэтому и сегодня надела новый корсет и чулки под винтажное короткое черное платьице. «И все равно, что обо мне думают», — говорит она себе, решительным шагом переступая порог клуба.

Леонардо ждет ее в приемной. Одет он просто: черные джинсы и белоснежная футболка. К ее удивлению, на нем очки. Сидя за стойкой, он читает книгу.

— Валентина! — восклицает Леонардо, увидев ее, откладывает книгу и снимает очки с самой радушной улыбкой, как будто между ними не произошло ничего необычного.

Валентина жалеет, что он снял очки. Без них он слишком похож на средиземноморского самца, которых в Италии пруд пруди. Он закрывает книгу, и она замечает, что это «Уотт» Сэмюэла Беккета. Никогда бы не подумала, что такой человек, как Леонардо, может быть любителем литературы подобного рода.

— Я звонил вам, но вы не ответили, — говорит он.

Она достает телефон и видит два не отвеченных вызова от Леонардо.

— Извините, забыла включить звук.

Леонардо прячет книгу в ящик.

— Во-первых, я хотел удостовериться, что у вас все хорошо после вчерашнего вечера.

Она закусывает губу и неохотно отвечает:

— У меня все в порядке.

— И во-вторых, я знаю, что у нас на сегодня запланирована новая съемка с Селией в Бархатной Преисподней, но, к сожалению, она заболела, а я не смог найти другую девушку. Вы, кажется, расстроились, Валентина. — Леонардо наклоняет голову набок и покачивает очками, которые держит в руке.

— Вовсе нет, — лжет Валентина с напускным безразличием. — Просто я ради этого отменила другие дела.

— Мне очень жаль, что так получилось. Но я устрою сессию в другой день, если только…

Валентина бросает на него вопросительный взгляд, думая: «Только не предлагай наблюдать за очередными пытками».

— Я полагаю, вам, чтобы сделать чувственные фотографии подчиняющейся и доминирующей стороны… Было бы неплохо, если бы вы сами испытали это. Я имею в виду, динамика будет совсем иной, если мы останемся лишь вдвоем.

Валентине кажется, что ее сердце сжимает ледяная рука, от ужаса сводит живот.

— Я не уверена, что подхожу для роли подчиняющейся.

Леонардо улыбается, в глазах его пляшут веселые огоньки.

— Думаю, подходите, — говорит он. — Я сразу определяю таких людей. Понимаете, речь идет не о том, что подчиняющийся должен быть бесхарактерным существом и тряпкой. Чтобы подчиняться, требуется определенное мужество.

Какую-то минуту Валентина молчит, глядя на Леонардо. Пока он прячет свои очки, она пытается понять, хватит ли ей смелости сделать то, о чем он просит. Наконец, набрав полную грудь воздуха, она произносит:

— Тео будет при этом присутствовать?

Леонардо поднимает на нее глаза.

— Вы после субботы с ним не разговаривали?

Она качает головой, чувствуя, как краской заливаются щеки.

— Я не понимаю, что происходит, — хрипло шепчет она.

— Я не могу вам рассказать, чего хочет Тео, Валентина, — говорит Леонардо. — Вы должны сами это выяснить. — На его лице появляется добрая улыбка. — Но я могу сказать вам: если вы решите испытать на себе, что такое подчинение, сегодня вечером в Бархатной Преисподней будем только вы и я.

На какое-то время наступает тяжелая тишина, они молча смотрят друг на друга. Хотя она уже занималась сексом с этим мужчиной, от мысли о том, что с ними не будет Селии, его предложение кажется ей опасным. Нет, это невозможно. Как же Тео? Но потом другой голос слышится в ее голове: «А что Тео, Валентина? Он бросил тебя на целую неделю, ничего не объяснив, подсунув только старый фотоальбом с эротикой. А потом явился нежданно-негаданно в субботу только для того, чтобы на твоих глазах потрахаться с Селией. А что эти эротические фотографии делают с тобой по ночам, когда ты лежишь в кровати одна, он не думает?»

— Я живу с Тео, — говорит она, пристально глядя в его глаза. — Он хочет, чтобы я стала его девушкой.

— У меня тоже есть девушка, — отвечает Леонардо. — Ее зовут Ракель. Вы, кажется, встречались. К сожалению, она сегодня занята, а не то могла бы заменить Селию.

Блондинка в корсете — его девушка? Вот уж не думала она, что Леонардо может поддерживать с кем-то постоянные отношения.

— Это вопрос образа жизни, Валентина. И все, что касается верности, здесь ни при чем. Я просто предлагаю вам испытать нечто такое, что, на мой взгляд, покажется вам эротичным. Вы можете использовать этот опыт, чтобы улучшить ваши сексуальные отношения с Тео. Да и потом, — добавляет он, — ему не обязательно об этом знать.

Ему не обязательно об этом знать. Но она-то об этом будет знать, причем всегда. Валентина размышляет. Если она согласится, поможет ли это забыть о Тео? Она докажет себе, что не может быть такой женщиной, какой ее хочет видеть Тео. И это спасет его от того, кем она является на самом деле — холодной, бессердечной особы, такой же, как ее мать.

— Хорошо, — удивляясь сама себе, говорит она. — Но мне немного страшно…

Леонардо берет ее за руку и тепло смотрит в глаза.

— Страх и делает это столь возбуждающим. Вам нужно немного бояться, Валентина, иначе ничего не получится.

— Что вы со мной будете делать? — шепчет она.

Он отпускает ее руку, взгляд его становится тверже.

— Я открою ту вашу часть, которая спрятана глубже остальных. Сначала мы исследуем мой вариант Бархатной Преисподней.

Валентина невольно вздрагивает, вспомнив хлысты и палки для битья, которые висели на стене этой комнаты.