Поиск
VII
В деревушке поутру
Было дело на смотру.
Брови сдвинувши сурово,
Командир сказал: «Здорово!»
Гаркнул полк по всей статье:
«Здра… жла… ва… ско… бро… ди…е!!»
«Молодцы! Видать, что хваты!
Почему ж у нас, солдаты,
Что ни ступим, то беда?
Знайте все: из-за жида!
Подлый жид-христопродавец
С немцем снюхался, мерзавец!
Жид – потомственный шпион.
Мой приказ – для вас закон:
Для жида и для жидовки
Не жалели чтоб веревки;
Нет веревки – не урон:
Разряди тогда патрон!»
Ох, не скрыть! «Наука» эта
Много душ свела со света,
Злой росток дало зерно:
Много рук обагрено
Чистой кровью жертв невинных!
Не исчислить списков длинных,
Списков горестных имен
Всех, кто зверски был казнен.
Скоро поняли солдаты:
Не «жиды» тут виноваты!
Что «жиды» – один отвод,
Чтобы с толку сбить народ.
Что измена – где-то выше,
Что огонь – на самой крыше,
И давно разнюхать след:
В чем же корень наших бед?
VIII
Все в стихах выходит гладко,
А на деле – ой, не сладко!
Не пирог был на меду –
Жизнь в пятнадцатом году.
Но к чему – скажу я честно –
Повторять, что всем известно:
Быль худую повторять,
Злые раны ковырять?
Не вернуть Карпат нам снова,
Не видать нам больше Львова.
Что в чужое взор вперять?
Своего б не растерять.
А потеряно немало.
Наше войско отступало
Из залитых кровью мест.
Сдали Люблин, Холм и Брест, –
Уничтожив переправы,
Отошли из-под Варшавы;
Потеряли Осовец;
Сдали Ковно под конец.
Фронт прорвавши нам под Вильно,
Потрепал нас немец сильно,
Выбивал нас, как мышей,
Из болот и из траншей, –
Искалеченных, недужных,
Тощих, рваных, безоружных,
Виноватых без вины,
Гнал до самой до Двины.
От дальнейшего отхода
Нас спасла лишь непогода,
Дождь осенний проливной.
Вот как шли дела с войной!
IX
Всюду – слухи, всюду – толки,
Как у нашего Миколки,
Православного царя,
Мозгу, правду говоря…
Нету мозгу, есть замашки –
Больше все насчет рюмашки.
Царь допреж того гулял,
Дядя ж фронтом управлял,
До Двины ж когда доправил,
Царь от дел его отставил
И – ликуй Расея вся! –
Фронтом править сам взялся
(Кой-кого пред тем повесил).
В ставке царь и пьян и весел,
А царица той порой
Занялась другой игрой:
Хоть в мешке не спрятать шила,
Но досель она грешила,
Как-никак – исподтишка,
Заведя себе дружка.
Про Распутина про Гришку
Написал уж кто-то книжку,
Раскопал всю грязь до дна, –
Срамота, скажу, одна.
Царь, доверившись супруге,
Сам души не чаял в «друге».
Был царев о Гришке суд:
Гришка – божий-де сосуд!
А когда, себе на горе,
Царь в воинственном задоре,
Дома бросивши жену,
Снарядился на войну,
Гришка с царскою женою
Грозно правил всей страною.
У Гришухи круглый год
Мироносиц хоровод,
Раздушенных, оголенных,
Блудной страстью воспаленных.
Стая целая графинь,
Дам придворных да княгинь
За «божественным сосудом»
Бродит всюду, как за чудом,
Ждет божественных утех,
А царица – пуще всех!
X
Государственная дума
Коротала век без шума,
Зашумела лишь тогда.
Как надвинулась беда.
Дума выла-голосила,
Царя-батюшку просила:
«Государь ты наш, отец,
Пожалей нас наконец!
Нам немногого и надо:
Собери лишь наше стадо
(То-бишь думских главарей!)
На совет большой скорей
Пред разрухой, нам грозящей.
Для твоей для славы вящей
Напряжем охотно мы
Наши мудрые умы:
Пусть стране родной привычно
Горе мыкать горемычно, –
Ей лихую тяготу
Больше несть невмоготу.
Объяви своим указом,
Что твоим мы будем глазом,
Что пред нами на правеж
Ты поставишь всех вельмож.
В огражденье от напасти
Нам не нужно вовсе власти,
Весь наш лозунг и пароль:
Лишь контроль! Один контроль!»
Царь – к жене. Жена – за Гришку.
Гришка – Штюрмера подмышку[13].
«Вот шта, милай: так и так.
Сам смекаешь: не дурак!»
Бюрократ
Говорит:
«Оч-чень рад!
Говорит,
Дума… что ж!..
Говорит,
Отчего ж!.
Говорит,
Нам она,
Говорит,
Не страшна,
Говорит,
На нее,
Говорит,
Мы… таё…
Говорит,
Есть клещи,
Говорит,
Не взыщи,
Говорит,
Тишь да гладь?
Говорит,
Будем ждать!
Говорит,
Если ж бунт,
Говорит,
Мы в секунт,
Говорит,
Теремок,
Говорит,
На замок!
Говорит,
Не впервой,
Говорит,
Будет вой?
Говорит,
Ну, так что-с?
Говорит,
Все равно-с!» –
Говорит.
вернуться
13
Б. В. Штюрмер в 1916 г. был председателем Совета министров.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: