Гермиона вздохнула, поворачиваясь у Малфою:

– У тебя минута, и то только потому, что я хочу их проучить.

Малфой закатил глаза, но выделываться не стал. Он потер висок и тихо спросил:

– Как попасть в этот ваш дурацкий Клуб слизней?

Гермиона вскинула брови:

– Спроси у Забини.

Ей было жуть как любопытно знать, что он затеял, но она в жизни не покажет больше своего интереса. Никогда. Лучше умереть.

– Забини на это мозгов не хватит.

– Какая преданная у вас дружба.

– Не тебе судить нашу дружбу, грязнокровка! Так что, поможешь или нет?

Гермиона отвела взгляд. Поправила сумку на плече, провела рукой по волосам и спокойно произнесла:

– Знаешь, после слова «грязнокровка» я внезапно потеряла интерес к разговору. Хорошего тебе дня.

Малфой схватил ее за локоть так сильно, что Грейнджер ойкнула, а Поттер и Уизли резко повернулись на звук. Пока она пыталась вырваться, слизеринец грубо проматерился и спросил:

– Ладно, говори, чего ты хочешь?

Грейнджер рассмеялась.

– Чего я хочу? Это же ты ко мне прицепился!

– Подумай хорошенько, Грейнджер, как часто я предлагаю тебе что-то взамен?

Гермиона заглянула в его лицо. Малфой не выглядел напряженным, наоборот, в нем словно поселилась надежда: глаза ярко горели, на щеках заалело подобие румянца, губы теперь не были сжаты в привычную полоску.

– А на что ты готов ради моей помощи? – шепнула она и несколько раз моргнула, даже не надеясь, что это принесет результат. Но Малфой вдруг тоже заморгал, переводя взгляд с ее глаз на губы.

– Просто скажи, Грейнджер.

– Ладно, – она все-таки вырвала руку и поправила рукав, безжалостно смятый слизеринскими пальцами. – Ты отменишь свой дурацкий шантаж…

Малфой просиял:

– По рукам!

– И ответишь на пару моих вопросов.

Улыбка с лица парня медленно сползла. Он нахмурился, заглядывая Гермионе в глаза.

– Каких именно?

– Любых. И ответишь честно. Только после этого я придумаю, как заставить профессора Слизнорта добавить тебя в свой список.

Малфой хмыкнул. Отошел на пару шагов, осмотрел Гермиону пристально, будто впервые видел. Потом улыбнулся уголком губ.

– А ты сука, Грейнджер.

– Еще слово, и я отменяю наш договор.

Улыбка слизеринца стала шире.

– В Выручай-комнате перед ужином. И не опаздывай.

Малфой ушел, насвистывая что-то себе под нос, а красный от злости Рон подбежал к ней, полыхая, как уголек в камине:

– А что случилось с планом, в котором ты держишься от Малфоя подальше?

Гермиона пожала плечами и обошла его стороной.

– Только не тогда, когда он сам идет ко мне в руки.

Грейнджер опоздала. Малфой ждал ее в коридоре и думал о том, в какое же дерьмо он лезет. Заключил сделку, и с кем? С той, что сдаст его при первой возможности?

Но про Метку ведь не сказала, хотя сотню раз могла. И про Кэти.

Черт побери, Грейнджер взрывала его мозг. Она переворачивала все вверх дном, сама того не осознавая. Драко чувствовал, как меняется с ней, и пугался этих перемен не меньше, чем всего происходящего в его жизни дерьма.

Он начинал верить ей. А он не должен был верить.

Он совершал глупости, вроде того поцелуя в поезде – спонтанно, бесконтрольно и совершенно безответственно. И это могло привести к плохим последствиям.

Он должен был быть тихим, осторожным, не высовываться, но сам же втягивался в истории, и почему-то почти всегда частью этих историй была Грейнджер.

Она подошла бесшумно – встала рядом, явно нервничая. Огляделась по сторонам, натянула рукава свитера на пальцы.

Малфой вздохнул:

– Ты как будто преступление совершаешь, Грейнджер.

Гриффиндорка бросила на него короткий взгляд:

– С тобой – я бы не удивилась.

В этот раз Выручай-комната стала кабинетом Трансфигурации. Едва войдя внутрь, Драко с трудом сдержал стон разочарования. Грейнджер совсем не обладала фантазией. Она могла бы представить любое место, где их беседа прошла бы комфортно, но она, долбаная зубрила, снова представила школьный кабинет. Покрытые пылью шкафы с книгами, тяжелые, плотно задернутые шторы на окнах, запах металла и сгоревших костей – лучше, блять, не придумаешь.

Когда дверь за ними закрылась, Малфой вдруг понял – они здесь совсем одни. Совершенно. Никто не войдет сюда, никто не побеспокоит. И, хоть они и собирались разговаривать, мысль о том, что им с Грейнджер никто не будет мешать, отдавала странным привкусом сладости во рту.

– Как в твоих делах замешан профессор Снейп? – Малфой, услышав вопрос, помотал головой и отвернулся. Он сидел за партой, удобно развалившись и расставив ноги шире. Грейнджер оперлась задницей о край учительского стола, скрестила руки на груди и продолжила: – Говори, Малфой. Или я ухожу.

– Это смешно. Моя просьба совершенно невинна, не многого ли ты требуешь взамен?

– Невинна? – Она рассмеялась злобно, и Драко захотелось схватить ее за волосы, накрутить их на свой кулак и посмотреть, как слезы выступят из наглых, светящихся карим глаз. – Ты ничего не делаешь просто так, так что сам решай. Ты помогаешь мне, я помогаю тебе.

Малфой молча смотрел на нее. Долго смотрел, настойчиво. Рассматривал ее ноги, обтянутые старомодными джинсами, рассматривал ее серую растянутую кофту с торчащей из рукава ниткой. Она выглядела, как мышь. Пэнси придумала для нее идеальное прозвище. Серая, тусклая, косметика только по праздникам, расческа? Какой от нее толк.

Хуже было то, что в таком виде ничем не примечательная, тусклая Грейнджер с волосами цвета потемневшей соломы привлекала его. Очень сильно.

Наверное, пауза затянулась. Грейнджер кивнула собственным мыслям, оттолкнулась от стола и направилась на выход.

Малфой чертыхнулся сквозь зубы.

– Снейп – Пожиратель, – тихо сказал он. Шаги Грейнджер стихли. Он повернулся к ней, забросил ногу на ногу и посмотрел в перепуганное лицо. – Не говори, что для тебя это новость.

– Представь себе – новость.

– Твой дружок его с первого курса подозревает, Грейнджер, не ломай комедию.

– Одно дело подозрение, и совсем другое… Или же ты лжешь.

Она улыбнулась как-то подленько. Малфой фыркнул и встал, усаживаясь на парту.

– Он присутствует на каждом собрании в моем доме. Я не знаю, как там на деле, но Снейп передает информацию Лорду из Ордена. Я говорю тебе то, что знаю.

Грейнджер помотала головой.

– Профессор Дамблдор доверяет ему.

– Это его право. И твое. Как думаешь, при таком доверии, то, что ты сейчас узнала, имеет значение? Поверит ли тебе кто-то? Что ты скажешь Поттеру? – Драко встал и начал делать шаги по направлению к Грейнджер. – Что Малфой – ваш старый враг, этот подлый, заносчивый ублюдок – дал тебе информацию? Ха, позови меня, когда будешь говорить, мне любопытно взглянуть на его лицо.

– Он может работать на два лагеря сразу, но он не может принять сразу две стороны.

Она погрузилась в себя. Драко видел, как стекленеют ее глаза, как она уходит глубоко в свои мысли, ныряет туда и тонет.

– Шестеренки, что крутятся в твоей голове, вряд ли в этом помогут, Грейнджер, – она посмотрела на него со злостью.

– Если Волан-де-Морт получает информацию из первых рук, прямиком из Ордена, то...

– Не произноси, – прошептал Драко, закрывая глаза. Сердце его начало стучать сильнее, а тело будто сковали цепями.

Грейнджер протянула руку, будто хотела коснуться его плеча, но потом передумала и опустила ее.

– Страх перед именем...

Ее слова не значили н и ч е г о. Он все это прекрасно знал, но это не помогало. Никогда не помогало.

– Я знаю! Все равно. Ты не сталкивалась с ним... Так. Ты не знаешь.

Он отошел, огляделся по сторонам. Все-таки здесь было не в точности все так, как в кабинете Макгонагалл. Немного темнее. Больше книг. Больше рукописей, расставленных по полкам подсвечников. В этом кабинете было больше Грейнджер.

– Что у тебя на уме? – тихо спросила она.

Драко выпрямился.

– Хочу яблочный пирог на ужин. А у тебя?

– Ты знаешь о чем я, Малфой. Что ты задумал? Гарри видел тебя рядом с Выручай-комнатой. И то проклятое ожерелье, оно ведь предназначалось Дамблдору, об этом все говорят.

Драко обнял себя руками.

– Не верь всему, что говорят.

– А кому мне верить? Тебе?

Ее голос превратился в шепот, и Драко шагнул ближе, сокращая дистанцию.