Возможно, вовсе не случайно Венеция стала крупнейшим европейским центром торговли красками и красящими пигментами. Художники из Голландии и континентальной Италии покупали краски именно здесь, ибо в городе хватало торговцев, специализировавшихся на этой разновидности бизнеса. В Венеции можно было найти лучший аурипигмент и реальгар, использовавшиеся для изготовления желтых и оранжевых красок, лучшую киноварь и свинцовые белила. Здесь продавался знаменитый венецианский кармин — густокрасная глина-пигмент, добывавшаяся в Венето и часто встречавшаяся на венецианских живописных полотнах XV века. Говорили, что она красная, как кровь Христа. Красильная промышленность — весьма важная отрасль для производства лучших тканей — была обеспечена запасами пигмента под названием “озерный красный”. Кстати, история моды на краски — к примеру, на свинцовый сурик, в конце XV столетия уступивший место оранжевому, — прекрасно иллюстрирует историю человеческой восприимчивости.

Венецианские художники часто использовали самые дорогие краски именно потому, что они дорого стоили или были весьма редкими. Например, глубокий лилово-синий колер Беллини или Тициана изготавливался на основе полудрагоценной толченой ляпис-лазури, добывавшейся на территории современного Афганистана; очень дорого ценились также красные пигменты на основе серы или серебра. Венецианская республика была и родиной шафранового пигмента, ввозившегося с Востока. Александр Дюма-отец в своем Большом кулинарном словаре отмечал, что “шедеврами Тициана мы обязаны специям”.

Каковы же основные краски Светлейшего города? Во-первых, это, конечно, священные цвета, цвета Беллини — синий и золотой. Многие общественные здания Венеции были украшены ночной синевой с сияющими на ней золотыми звездами. В базилике Святого Марка, в Золотом алтаре, находится алтарная перегородка из позолоченного серебра, в которую вставлено множество полупрозрачных эмалевых пластин синего цвета. Синий считался цветом Небес. Он также воплощал спокойствие и безмятежность, считавшиеся основными отличительными признаками венецианского характера. На картинах XIV и XV веков излюбленным является темно-синий цвет. Это может быть лиловато-синий оттенок неба или зеленовато-синий цвет туманной дали. Оранжево-розовый, пурпурный, оранжевый и белый цвета отражаются в зеленовато-синих водах. Паруса рыбацких лодок в лагуне во все века были оранжевыми или малиново-красными.

В городе из камня весьма популярным цветом был зеленый. Беллини очень любил темно-зеленый колер и часто его использовал. Венецианские строители отдавали предпочтение зеленому мрамору. Он служил имитацией природы, так что можно говорить о возникающих в городе лесах из мрамора. Зеленый напоминал о древесных соках, о листве, о чуде возрождения. Рёскин отмечал, что одним из самых распространенных в городе цветовых сочетаний была “торжественная и приятная глазу гармония пурпурного и различных оттенков зелени”. Использовался также розовый цвет — цвет заката и восхода. Генри Джеймс описывал его так: “Бледный, мерцающий, трепещущий, воздушный розовый свет; кажется, что он исходит из равномерно вспыхивающего маяка и растворяется в светлой, белесовато-зеленой воде лагуны и каналов”.

Насколько правильно это описание воды — “светлая, белесовато-зеленая”? Каков на самом деле ее цвет? Цвет моря, окружающего Венецию, некогда различался по названию porti, через которые поступала вода. Со стороны Лидо вода была красной, со стороны Маламокко — зеленой, со стороны Кьоджи — пурпурной. Каков цвет воды в каналах и в лагуне? Его описывали как нефритово-зеленый, лиловый, светло-синий, коричневый, дымчато-розовый, бледно-лиловый, фиолетовый, красновато-серый, сизый. После шторма вода насыщается воздухом и ее цвет меняется. В жаркий полдень она кажется почти оранжевой. Небо и городские краски, отражаясь в воде, покрывают ее поверхность овальными бликами охряного и голубого. Словом, венецианская вода может быть любого цвета — и никакого. Она не имеет собственного цвета. Вода становится тем, что она отражает.

Городу необходимы люди. Он нуждается в том, чтобы им любовались. Первыми прибывшими в Венецию туристами были средневековые паломники. Обученные гиды водили их на экскурсии, а специально назначенные городские чиновники проверяли товары, продаваемые приезжим, инспектировали таверны. Эти же чиновники должны были направлять туристов в самые дорогие магазины, где они могли купить стеклянные бусы или серебряные кресты. Существовали и другие tolomazi (гиды, агенты), предлагавшие самые разные услуги — перевод с языка на язык, обмен денег и так далее. Владельцы больших лодок устанавливали на площади Святого Марка павильоны и киоски, над каждым из которых гордо реял флаг с эмблемой судна; капитаны предлагали проходящим мимо клиентам легкие закуски и вина, “не уставая при этом всячески задирать конкурентов и чернить их перед паломниками”.

Паломники останавливались в предназначенных для них тавернах и гостиницах — таких, как “Лошадка” и “Омар”. Утверждалось, что некоторые крестоносцы, собиравшиеся в Святую Землю, так и не двинулись дальше гостиницы “Луна”, которая располагалась на набережной неподалеку от piazzetta. К 1319 году она уже вовсю принимала постояльцев. “Белый лев” открылся пять лет спустя.

Венеция оставалась в центре всеобщего внимания на протяжении почти тысячелетия. Судя по некоторым данным, сейчас, в начале XXI века, город ежегодно привлекает три миллиона туристов с проживанием вне отелей и семь миллионов “путешественников на один день”. По другим оценкам, количество людей, каждый год посещающих Венецию, составляет от четырнадцати до шестнадцати миллионов человек. В любом случае, мы не ошибемся, если скажем, что каждый год в город, собственное население которого составляет не более шестидесяти тысяч человек, приезжают миллионы и миллионы туристов. В любое время года приезжих в Венеции во много раз больше, чем аборигенов. В этом нет ничего необычного, поскольку количество туристов начало превышать число местных жителей примерно с 1840-х годов, однако никогда еще разница между количеством тех и других не была столь велика. Существует мнение, что, при сохранении нынешних темпов рассеивания, лет через двадцать пять в городе не останется коренных венецианцев. Венеция превратится в город туристов и тех, кто их обслуживает. Не удивительно, что местные жители чувствуют себя в опасности. Тем не менее на протяжении веков Венеция пассивно склонялась перед судьбой.

По некоторым данным, в XIV веке на свободную ярмарку, которая прошла в один из праздников Вознесения, в Венецию прибыло около двухсот чужеземцев. Впоследствии власти города установили сезон празднеств и ярмарок, длившийся с апреля до начала июня, надеясь привлечь еще больше гостей. К XV веку в городе было уже более двадцати гостиниц, большинство из которых находилось вблизи площади Святого Марка и Риальто. Они предлагали неплохую еду, чистое белье и широкий ассортимент проституток. Гравюры с изображением праздников и шествий продавались туристам в качестве сувениров. Город, где все продается, был, естественно, готов продать и самого себя, так что окончательная судьба Венеции определилась сравнительно рано. К концу XV века миланский священник Пьетро Касола жаловался, что об этом городе “так много говорят и пишут... что мне, похоже, совершенно нечего добавить”.

Файнс Моррисон, путешественник, побывавший здесь в конце XVI века, говорил, что само слово “Венеция” кажется ему синонимом выражения veni etiam (приезжай еще). Местные жители были неизменно дружелюбны; в начале XVI столетия сэр Ричард Торкингтон сказал о своей венецианской гостинице: “Добрый хозяин сего заведения заявил, что по лицу узнал во мне англичанина. И говорил со мной на сносном английском”. Венецианские власти поощряли любые развлечения, включая оперы, драматические представления и празднества, способные привлечь в город как можно больше путешественников. Они спокойно относились к самому широкому распространению мнения (а возможно, даже способствовали этому), будто город является крупным центром незаконного секса. Венецианские куртизанки действительно были знамениты на всю Европу, однако в городе можно было купить кого угодно — от мальчиков до трансвеститов. Разумеется, обходилось венецианское гостеприимство весьма недешево. Путешественник-гугенот XVIII века Франсуа Мишон, комментируя присутствие в Венеции большого количества иностранцев, восклицал: “Сколько же денег принесет городу вся эта толпа?!” Считалось, что в те времена в каждом пятом доме сдавалось внаем спальное место, а прогулочных лодок было столько, что “стоило только крикнуть “Гондола!”, как несколько из них тотчас мчались к тебе”. Первый путеводитель по городу Venetia, citta noblissima (Венеция, благороднейший город) появился в 1581 году. В XVII столетии Венеция стала центральным элементом Большого путешествия по европейским странам, которое многие молодые английские аристократы предпринимали для завершения образования.