Утро принесло прохладу и умиротворение, отодвинув своей обыденностью все нереальные воспоминания о вчерашнем событии. Бабушка, гремя посудой, приглашала завтракать. Пришли друзья, все засобирались на рыбалку. Было интересно доставать припрятанное с прошлого года рыбацкое снаряжение, копать червей на леваде, восторженно вспоминая прошлые трофеи. С приподнятым настроением, с удочками и вёслами шагали они по росистой дороге к реке, но никто из них так и не решился заговорить о том, что каждый думал о вчерашнем вечере.

После рыбалки, счастливые, с уловом, возвращались они в село уже за полдень. Теперь Сашко, Андрей и Коля, по очереди доходя до своих домов, покидали Алексея, и он остался один, когда до его хаты было совсем недалеко. Да вот она и видна была уже, только оставалось пройти через пшеничное поле. Рыба – часть его улова – ещё живая, всё переваливалась со стороны в сторону в тяжёлом рюкзаке за его плечами, мешая быстро идти. Приходилось иногда останавливаться и поправлять свою ношу. Вокруг была такая красота, что не залюбоваться ею было невозможно. В пшенице то тут, то там плавали острова голубого неба – это были полевые васильки, из которых девушки так любили плести венки. Пшеница была высокая и красивая, местами ещё зеленоватая, над васильками жужжали неутомимые пчёлы, а высоко в небе над этим великолепием кружили жаворонки.

Рыба за плечами опять затрепыхалась, пришлось снять рюкзак, чтобы поправить его, как вдруг что-то белое в пшенице привлекло его внимание. Присмотревшись повнимательнее, он заметил, что это девушка в белой рубашке размахивает серпом в руке, зовя его к себе. «Что она делает здесь с серпом? – промелькнуло в его голове. – Ведь пшеницу ещё не жнут». Но девушка, очевидно, жала, то наклоняясь, то выпрямляясь. Захотелось узнать, кто же это, и Алексей кинулся в густую пшеницу, бросив рюкзак на тропинке. Идти оказалось непросто, с трудом разгребая тяжёлые колосья руками, он хотел быстрее увидеть, кому это он так понадобился. Вот девушка опять наклонилась и вдруг пропала. Алексей наконец добрался до того места, где она должна была бы быть. Он не ошибся: примятая пшеница и пучки срезанных васильков разбросаны повсюду – так вот, что она здесь жала, но где же она сама? Дикий крик под его ногами, как будто вырвавшийся из-под самой земли, неистово пронзил всё вокруг. Алексей почувствовал, что наступил на что-то живое и мягкое. Его отшвырнуло в сторону, а из густого жита взлетела какая-то птица. Наверное, это она кричала. Ещё долго приходил он в себя, пока не успокоилось всё вокруг и не успокоился он сам. Как вышел Алексей из этого поля и как добрался домой, он не помнил. Очнулся уже на кровати от шипения чего-то – видимо, это бабушка жарила его улов. Вкусный запах свежей жареной рыбы заставил его встать с постели. Как хотелось рассказать всё бабуле! Да только вот не приснилось ли ему это?!

Пришёл вечер, опять они с друзьями у клуба. Веселье, танцы. На дамский танец его пригласила Алёна и что-то ворковала ему на ушко, а он лишь глупо улыбался, никак не мог оторваться в своих мыслях то ли от сна, то ли от их вчерашнего ночного происшествия по дороге домой. В компании Алёны он увидел новую девушку, наверное, это и есть та самая Оксана, про которую вчера говорили ребята. Худенькая, серенькая, как пугливый мышонок, жалась она к девчонкам, стесняясь себя и всех вокруг. Когда Алёна познакомила её с Алексеем, она густо покраснела до самых корней своих беленьких жиденьких волос и зашмыгала длинным носиком. Пришлось в виде приличия приглашать её на следующий танец, конца которого он никак не мог дождаться. Девушка была в его руках как неживая. Она что-то лепетала ему про себя, что она тоже студентка, будущий медик. Ну конечно, где же ещё такие «амёбы» учатся? Только в медине им и место! Потом она растворилась, пропала, вообще не встречалась Алексею больше. И слава Богу!

Шли домой товарищи опять все вместе, подшучивая друг над другом, вспоминая сегодняшние танцы. Уже пройдя добрую половину пути, они поняли, что опять пошли по старой дороге, хотя каждый ещё вчера дал себе слово – туда больше ни ногой! Ну не возвращаться же теперь? Луна светила так же, как и в прошлый раз – ярко и сочно, осыпая всё вокруг серебряным светом. Страха не было до тех пор, пока они не поравнялись с тем местом, где выкатился злополучный обруч, шли молча, так же молча и остановились, вернее, остолбенели. Посреди дороги, немного запрокинув голову, как бы купаясь в лунном свете, стояла девушка – высокая, стройная. Такой девушки не могло быть в нашем времени. Две огромные и толстые косы спускались с головы до самой земли, на голове переливался венок из дорогих камней, мерцая всеми цветами радуги. От этого венка многочисленными струями падали разноцветные шёлковые и атласные ленты, тяжёлые золотые серьги оттягивали мочки ушей, доставая до самых плеч, а плечи и фигура девушки были прекрасны. Белая традиционная расшитая украинская сорочка была из тончайшего материала, и девушка казалась обнажённой. Коралловые бусы с золотыми монетами да широкий пояс, перетягивающий её талию, выглядели при этом единственной её одеждой. Руки она положила на бёдра и вызывающим взглядом посмотрела на застывших парней. Мраморным изваянием стояла она посреди дороги, словно воскресшая панночка из страшной сказки, и никто из парней не мог ни сдвинуться с места, ни произнести хоть слово. Сколько стояли они так друг напротив друга?! Алексей даже рассмотрел рисунки на её лентах и то, что они как живые вились вокруг её стана, хотя не было даже малейшего ветерка. Вдруг девушка стала медленно к ним приближаться. Она не шла, а именно приближалась. Свои тонкие красивые руки она протянула вперёд, и можно было рассмотреть, какие старинные невиданные перстни надеты на её пальцы и какие браслеты на запястьях. Вот она совсем близко перед Алексеем, кладёт ему на плечи руки и целует его. С чем можно было сравнить этот поцелуй, Алексей ещё долго не мог представить – до того страшен и одновременно сладострастен он был. По спине потекли холодные струйки пота. Где-то заухал филин. Алексей очнулся, открыв глаза, пришли в себя и товарищи. Что это было? Где прекрасная девушка?! Начали оглядываться по сторонам. Вот наваждение! Никого не было вокруг. Следы босых женских ног на песке заметили все одновременно. Вот тут они по-настоящему испугались. «Ведьма! Это ведьма!» – неслись они с криками по дороге, как можно быстрее убегая от того места.

Алексею снится сон. Рядом на полатях отдыхает и его бабушка. Она немного сопит и бормочет тихонько что-то себе под нос. На столе лежит большой каравай чёрного хлеба и стоит крынка с молоком. Так хочется пить! Молоко приятно пахнет и манит своей свежестью. Нет, это не молоко, это дивный запах той красавицы, что поцеловала его. Этот запах становится всё сильнее, смешавшись с благоуханиями незнакомых цветов и трав. Дверь открыта, и на пороге стоит она, только косы распущены и нет чудного убора с лентами, а на голове вместо него веночек из васильков. Это те, что нажала на пшеничном поле, говорит красавица. Одета она по-другому. В красных сапожках на каблуках, в длинной юбке в зеленую и красную клетку (такие носили в старину украинские женщины и называли их плахтами), в вышитой белой сорочке, перетянутой на талии широким поясом. «Хочешь напиться? Дай и мне молока, я тоже хочу», – говорит девушка. Алексей встаёт, берёт со стола кувшин. Какой же он тяжёлый! На лбу выступают жгучие капли пота, он вытирает их рукой и пытается напоить красавицу, её волосы падают ему на грудь, он задыхается, запутавшись в них, и выпускает из рук кувшин…

«О, горе мне, Боже, приехало дитя, а корова-то моя как взбесилась: и кружки молока не дала утром!» Бабушка и несколько старух-соседок, сокрушаясь этому явлению, тихонько делятся неприятностями у печи. От этих слов и проснулся Алексей, и только что приснившийся сон вспомнился ему во всех подробностях. Старушки ушли, а бабушка Дарья стала подметать пол, на котором валялись какие-то черепки. «Бабуля, что это ты там метёшь?» – поинтересовался он. «А, внучек, ты проснулся уже? Да это бисова кошка какая-то выскочила на стол, наверное, да разбила крынку с молоком. Я в хату, а она прожогом и выскочила, чёрная такая да гладкая!»