«Ой, смотри, как твой товар замерзает и разъезжается в разные стороны», – сказал продавцу собеседник и, пожалев щенка, взял его за холку и затолкал себе под полушубок – пусть погреется с комфортом. Они ещё долго разговаривали о том, как не «идёт» торговля и что ещё нужно купить к празднику, как подошла и женщина, которую ждали. Она держала в обеих руках большие пакеты, и по радостной её улыбке можно было понять, что куплено всё или почти всё, что предполагалось, и нужно было прощаться и идти к машине, что ждала их на стоянке. Ей мимоходом были показаны две таксочки-девочки, которые её мало заинтересовали, как и уснувший под полушубком кобелёк из того же выводка. Но мужчине как-то стало жаль этого щенка. Ему вдруг показалось, что, если он отдаст его обратно хозяину, тот обязательно погибнет, и его хрупкая, почти хрустальная жизнь находится теперь в его руках. Уговорить жену было сложно, но было одно уязвимое место: их десятилетняя дочь, которая давно мечтала о собаке. Он начал с того, что их любимая доченька очень огорчится отсутствию желанного подарка – куклы «Барби», которую так и не удалось достать родителям. Зато как обрадуется ребёнок неожиданному живому подарку, да ещё под новогодней ёлкой!.. Сердце женщины растаяло от предвкушения радости её любимого чада, и мужчина, не дожидаясь её согласия, начал вести беседу с хозяином о покупке щенка. Такого поворота дела тот не ожидал, но, не замешкавшись ни на минуту, увидев перед собой настоящего покупателя, взялся за своё, казалось, уж совсем безнадёжное дело, и, пустив в ход все хитрости профессионала, договорился со своим приятелем «за очень-таки приличную» сумму.

Наконец стало тепло и приятно. Щенку снилась мать. Он безмятежно спит подле её, а она облизывает его и, нежно взяв зубами за холку, куда-то несёт. Он покачивается из стороны в сторону, глазки его закрыты. И так не хочется их открывать! Но чей-то радостный визг заставляет его это сделать. Его опять ставят на лапки, но на этот раз не на холодный и мокрый снег, а на пушистый тёплый ковёр. Неужели он дома?! И сейчас прибежит к нему мама! Щенок начинает оглядываться – комната и люди ему не знакомы, но почему-то приятны. Руки ребёнка ласкают его, напоминая прикосновения матери, и обращаются с ним осторожно, почти как она. Сразу показалось, что здесь ему будет хорошо и, как подтверждение тому, появилась перед ним мисочка, полная молока. Молоко было тёплым и так душисто пахло! Вот то, чего ему так не хватало сегодня, в этот кошмарный день.

Щенок жадно пил, фыркая и захлёбываясь. Видно было, что делал он это первый раз в своей жизни, но всё-таки это у него получалось. «Голод – не тётка», – переглянулись мужчина с женщиной. «Как назовём его, доченька?» – обратились они к ребёнку. Девочку звали Алевтиной. Родители называли её Аленькой, как и ребята в школе, и друзья во дворе. Аленька взяла наевшегося толстенького щенка на руки, вытерла его мордочку салфеткой и торжественно объявила, что если её питомец такса, то она слышала, что они египетские собаки, и имя у него должно быть связано с этой страной. Долго перебирая имена на египетскую тему, они все наконец остановились на имени одного известного фараона. Итак, щенку было присвоено величественное и грозное имя – Рамсес. Но потом всё-таки решили, чтобы не обидеть память такой высокой исторической личности, называть его Рамзес.

Имя щенку сразу понравилось. На второй день он уже активно на него откликался, осваиваясь понемногу в новой обстановке и изучая разные уголки квартиры. Больше всего ему нравилась комната, где вкусно пахло, и он постоянно крутился у старшей хозяйки под ногами, боясь пропустить очередной приём пищи или какой-нибудь лакомый кусочек. Девочку же он посчитал своей главной хозяйкой. Ему показалось, что все в доме подчиняются именно ей, а может, и не показалось?! Алевтина взяла всю заботу о новом воспитаннике на себя. Это была для неё приятная обязанность, как играть в куклы или наряжать ёлку. Буквально через несколько дней щенок совершенно освоился в новой обстановке, привык как к домочадцам, так и к своему имени и, если случались какие-то маленькие неприятности, вызывавшие недовольство у взрослых, он знал, что у него есть надёжная защита в образе его любящей хозяюшки. И он старался изо всех сил, чтобы, самое главное, она была им довольна.

Больше всего в новом доме Рамзесу понравилось ёлка – так называли приятно пахнущее деревце, украшенное сияющими шарами, огоньками и вкусными конфетами. Ею восхищались все в доме. Аленька брала на ручки щенка, заходила в комнату, где она стояла, и они долго могли наслаждаться свежестью и ароматом, исходившим от этого деревца, а вечером, когда на ёлке зажигали огоньки, она давала целые концерты, читая стихи и водя хороводы со своими подружками под восторженные аплодисменты родителей. Рамзес прыгал и веселился вместе с ними, и лишь однажды сильно испугался, случайно задев и разбив одну из игрушек, что вызвало слёзы у Аленьки, так как это был её любимый шарик. Он понял, что сделал что-то ужасное, если его любимая и властная хозяйка так расстроилась и горько плачет. И в дальнейшем, запомнив эту провинность на всю свою собачью жизнь, Рамзес никогда больше не разбил ни одной игрушки с ёлки.

Время шло, щенок рос не по дням, а по часам. Его начали выводить на прогулку во двор дома. Во дворе повсюду лежал всё тот же холодный снег, на который его ставили на рынке, но теперь он так весело научился играть с ним и рыть в нём целые тоннели под восторженные крики соседской детворы, что ему было совсем не холодно, а забавно и интересно, тем более что Аленька частенько брала его погреться и перевести дух под свою тёплую шубку. Потом снег растаял, превратившись в лужи, а затем и они пропали, и стало жарко. Алевтина объясняла ему, что была зима, которая сменилась весной, а теперь настало лето, и можно уже вволю накупаться в море.

И вот, наконец, настал тот день, когда Рамзеса взяли с собой на море, и он увидел и его, и пляж с жёлтым песком… Такого огромного количества воды он страшно испугался. Это не то, что шлёпать по лужам во дворе или купаться в мисочке с пеной. От этого моря стало по-настоящему страшно, как тогда, когда его оторвали от матери и продавали на рынке, а может, даже и страшнее. Любимая его хозяйка понесла своё визжащее от ужаса «сокровище», как частенько называла своего питомца, и безжалостно опустила в холодную и солёную жидкость. Первое, о чём подумал щенок, это то, что его разлюбили и ему придётся теперь погибнуть. Он сразу погрузился, почти с головой, но не утонул, так как начал яростно перебирать лапками. Его Аленька всё же не бросила его. Он ощущал, что её руки иногда подхватывали его уставшее тельце. Она находилась где-то рядом, хотя заливавшая глаза вода не давала ему её увидеть. Он старался, как мог, барахтаясь в воде, повинуясь родному голосу, и его усилия были вознаграждены. Рамзес был выловлен из воды и оказался в надёжных руках своей хозяйки. Она улыбалась, прижимая к себе своего питомца, объявив радостно своим родителям, что тот научился плавать. Те обернули его, дрожащего, в полотенце, передавая его друг другу в счастливом возбуждении, и щенок понял, что прошёл в жизни ещё одно испытание. Потом, через некоторое время, эти походы на море всей семьёй стали одними из самых замечательных дней в его жизни. Ещё Рамзесу очень нравились поездки в машине. Куда угодно, лишь бы хозяин согласился его взять с собой. Тогда уже радости не было предела, и он, не в силах сдержать её в себе, стремглав носился, как угорелый, по комнатам, запрыгивая на кровати и, с лаем спрыгивая обратно, предвкушал это путешествие. Хозяин с хозяйкой купили ему прекрасный кожаный поводок с нагрудничком, сразу очень полюбившийся ему. Он издавал удивительно вкусный запах, напоминая любимые косточки, что иногда доставались ему во время обеда. Надевание нагрудничка с поводком обещали прогулку или поездку, и Рамзес очень любил эту процедуру.

Но вот однажды… Всё началось с этого приятного действия, а потом с такой же приятной поездки с хозяином в машине, а закончилось просто ужасно. Его привезли в какое-то противно пахнущее помещение, посадили на железный холодный стол и подошедший человек с безжалостными и грубыми руками, стал его беспардонно ощупывать, а потом чем-то острым больно уколол. Старшая хозяйка потом долго его жалела и успокаивала, гладя по головке и обнимая, говоря, что это всего лишь прививка. Но эта «прививка» вместе со страшной комнатой ещё долго являлись Рамзесу в его щенячьих снах, заставляя вздрагивать и всхлипывать. И с тех пор он уже не так беззаботно радовался, когда его брали в машину, и нервничал, выглядывая в окно, – а вдруг его опять вздумают повезти в это ужасное, отвратительное и страшное место?!