Ева проснулась. Она ещё некоторое время лежала неподвижно, не открывая глаз, пытаясь вернуться в свою реальную жизнь, но солнечные лучи, скользящие по лицу, всё сильнее пригревали, давая понять, как высоко уже поднялось солнышко и что давно пора вставать. Вспомнив о прозвонившем будильнике, Ева вскочила и села на кровати, окинув взглядом комнату. Вокруг царил беспорядок разбросанных вещей и раскрытых чемоданов. Ах да! Она сегодня уезжает, вернее, уходит в рейс, как говорят моряки. Из кухни доносятся голоса родителей и нетерпеливый лай собачки. Уже все завтракают, наверное. На пороге появилась мама с подносом в руках. До последней минуты пребывания Евы в родных местах она стремилась окружить своё чадо заботой и любовью. Стало грустно, но надо было быстро поесть и собираться в дорогу.

На теплоходе была другая жизнь. Она сразу закружила Еву в своём круизном водовороте, так что некогда было пускать щемящую тоску по всему родному в своё изнеженное домашней лаской сердце. В оркестре, где ей пришлось работать певицей, все музыканты были ей знакомы. С ними она частенько работала и на суше. Так что в коллективе проблем не было. Оставалось приспосабливаться к корабельному укладу, питанию и морской жизни. Капитан и команда теплохода были греками, а обслуживающий персонал и туристы были «нашими» – русскоязычными жителями когда-то огромной страны СССР. Ева как человек коммуникабельный быстро нашла общий язык и с теми, и с другими. Она была красива собой, выше среднего роста, очень стройная, спортивного телосложения, натуральная блондинка с серо-зелёными глазами. Такая девушка сама по себе приковывала взгляды окружающих, ну а при её профессии, когда приходилось быть всегда на виду, естественно, она сразу стала заметной фигурой. Пела она потрясающе. Это отмечали даже профессиональные артисты, выступающие в шоу-программах. К тому же, была отличной пианисткой с консерваторским образованием, что тоже пригодилось: вечерами она иногда играла в баре на рояле для любителей классической музыки. Вообще Ева быстро стала примадонной этого круизного мирка.

Всё было прекрасно в этой новой для неё жизни – цветы, поклонники, новые города и страны, о которых она ещё недавно только мечтала, листая рекламные буклеты. Быстро она привыкла и к самому страшному – морской качке, которой её так пугали девчонки из консерватории, побывавшие в рейсах. Уже было несколько довольно сильных штормов. От них захватывало дух, но пережила она их не хуже бывалых моряков, чем вызвала восхищение всей команды.

Итак, Ева была довольна собой, и все были довольны ею. Только небольшая червоточинка мешала быть ей полностью счастливой. Она никого не любила… Вернее сказать, не сама любовь была её проблемой, а скорее встреча с тем единственным любимым человеком, претендентом на её руку и сердце, который всё никак не появлялся в её жизни. Чего бы тревожиться такой девушке: и красавице, и спортсменке, и певице, – да вот, в её двадцать шесть лет он так и не появился на горизонте – положительный, надёжный, уверенный в себе и «твёрдо стоящий на ногах» красавец. Со временем образ красавца менялся в разных направлениях, но время шло, а ничего значительного в ее жизни не происходило. Сначала было не до него – музыкальное училище, консерватория – образование прежде всего. Все, кто вращался вокруг неё в это время, были люди её круга, такие же музыканты или люди искусства, как и она сама. Поскольку и родители Евы были из этой среды, вся эта «музыкальная богема», к которой многие мечтают хотя бы прикоснуться, для неё была лишь обычной жизнью, немного сумбурной, но привычной. Была у неё и кипучая первая любовь, и почти серьёзная вторая. Но помешало счастливому финалу упрямство двух совершенно одинаковых людей, талантливых, эксцентричных, знающих себе цену. Третьей попытки уже не было. И если она где-то появлялась на горизонте, Ева так и не позволяла ей материализоваться. Сердце, а скорее, уже разум, не давал ей шанса обжечься ещё раз. Первобытный инстинкт красивой женщины образовал вокруг неё тонкий эфирный кристалл, который не давал обожателям её талантов, кавалерам и вообще всем приблизиться к ней на меньшее расстояние, чем она считала допустимым.

Так она и жила, как в коконе, разрешая лишь любоваться и восхищаться ею. Здесь, на теплоходе, вся обстановка способствовала раскрытию «кокона», однако круиз шел за круизом, менялись туристы, но неизменным оставался никем не прописанный сценарий: посадка, экскурсии, наслаждения морскими просторами, вечерние и ночные гуляния. Туристы, туристы, обычно с детьми, с жёнами, любовницами, и те же временно пребывающие и расслабляющиеся кавалеры, поклонники – это всё за границей «кокона». Это обычная её жизнь. Ева находила для себя много интересных собеседников. Её всегда сопровождали воздыхатели, и на экскурсиях, и на работе не было от них отбоя. Привлекало в ней и то, что она была всесторонне развитой и могла беседовать на любые темы, и то, что она с интересом слушала собеседника. Постоянное окружение людей, которые следовали за ней всюду, утомляло Еву, но скрыться в замкнутом пространстве было довольно сложно. Единственным средством, которое держало её в тонусе, было увлечение йогой и чтение тибетских «мантр» в любое освободившееся время. Дома это было просто – уединиться поздним вечером после всей беготни, окурить комнату благоухающими палочками или зажечь соляную чашу, взять в руки чётки и, перебирая их, погрузиться сначала в себя, затем в космос, потом обратно в себя, совсем обновлённую. Стрессу было её не достать! Но здесь, на корабле, добиться такого отрешения было всё сложнее и сложнее. Нельзя сказать, что Ева была такой уж ярой последовательницей этих наук, но знания, исходившие из самих истоков всех религий и верований, давали ей очень многое, не мешая быть при этом истинной христианкой.

День выдался жарким и душным. Теплоход, набрав новую партию туристов, двинулся по круизному маршруту к берегам Норвегии. Круиз «Королева фьордов» обещал пассажирам прохладное заманчивое путешествие, что было сказочным блаженством в такую жару, и те, покорно спустившись в свои каюты, стали ждать надвигающегося чуда. Но вот прошла уже и душная звёздная ночь, и почти такое же утро, а обещанное блаженство так и не собиралось наступать. Не стало прохладнее и по прибытию в Швецию. Первый порт захода Гетеборг радостно встретил туристов всё той же сияющей солнечной погодой. Оживившиеся, те садились в автобусы – их ждали интересные экскурсии. Еве и её друзьям что-то не захотелось ехать вместе со всеми, и они до изнеможения бродили по городу, посещая какие-то маленькие магазинчики и ресторанчики. К вечеру пассажиры, хоть и измученные, радостно делились новыми впечатлениями, восторгаясь величественной статуей Посейдона, возвышавшейся в центре города, и Ева уже пожалела, что не будет у неё ни фотографий, ни воспоминаний о ней. Этот круиз особенный, и он не будет повторяться. К берегам Исландии они будут идти всего лишь раз, затем – другие берега, другие страны. И как она могла забыть об этом? Теперь на все экскурсии надо постараться ездить исправно.

Норвегия их встретила той же погодой, но прекрасные водопады, спускавшиеся с высоких гор прямо в извилистые фьорды, зелёная, дышащая свежестью растительность строгого северного великолепия наконец убедили всех в правильности выбранного маршрута. Фарерские острова, следующий порт захода, вдруг обрушились на своих гостей стеной ливня, что не сильно порадовало мокрых озябших пассажиров, возвращающихся к вечеру на теплоход.

Впереди предстоял большой ночной переход. Порт остался позади, но дождь, всё усиливаясь, поддерживался внезапно возникшими шквальными порывами ветра. Судно стало сильно раскачивать, как только они вышли в открытое море, добавив неприятных ощущений. К ужину болтало так, что его почти не было. Музыкальный салон тоже был пуст, а музыканты занимались тем, что как-то пытались укрепить аппаратуру, что ездила по сцене, как по льду. Ева бросилась помогать ребятам, но только мешала. Её хрупкое тело тоже пыталось за что-то зацепиться, но тщетно. Кое-как она выбралась из салона и еле добралась до своей каюты, где попыталась заснуть. Это оказалось невозможным. Кроме болтанки, к которой она почти адаптировалась, мешал не проходящий гул в ушах и лихорадочная дрожь во всём теле. Пролежав так несколько часов и прислушиваясь к этим звукам, Ева всё же решилась выбраться из своего убежища. Тусклое освещение мигающих лампочек в коридоре, пытающийся как-то помочь пассажирам персонал наводили ещё большую тоску. Встретившийся по дороге пассажирский помощник не успокоил, а с тревогой сообщил, что будет ещё хуже, и это только начало, и лучше надеть спасательный жилет, находясь в своей каюте. Пришлось подчиниться. Не надевая жилета, Ева распласталась на кровати.