— Он защищает меня, — стала оправдывать я Брока перед Дейдом, затем повернулась к Броку. — Милый, я думаю, тебе стоит перестать злиться, сесть и поговорить с Дейдом.

Брок прищурился, глядя на мужа бывшей жены.

— Ты собираешься рассказать мне, почему мои парни такие нервные?

— Да, — ответил Дейд, но больше ничего не сказал или, по крайней мере, решил выдавать информацию не так быстро.

— Итак... — начал Брок, — выкладывай.

— Она в истерике, — заявил Дейд.

Брок издал совершенно невеселый короткий смешок, прежде чем объявил:

— Чувак, Оливия сделана из мрамора, фигурально выражаясь, и я думаю, что ты трахал ее, так что знаешь об этом и буквально.

Ой, опять!

— Брок, милый, — прошептала я, когда Дейд снова поджал губы.

— Нет, Лукас, — отрезал он, — я имею в виду то, как она общается с мальчиками.

Все тело Брока застыло.

Потом он тихо спросил:

— Она ведет такую игру с моими парнями?

— С каждым вздохом, — ответил Дейд.

Я застыла и уставилась на Дейда.

Боже мой.

— Какого черта она творит? — Брок задал очень хороший вопрос.

— Полагаю, поскольку ты знаешь ее намного дольше, чем я, то понимаешь, что она хочет приобрести важных союзников. Я бы предположил, раз ты с ней развелся, думаю твои причины, по крайней мере, частично совпадают с моими. — Я услышала, как Брок резко втянул носом воздух, узнав эту новость, но Дейд продолжал: — Она просто такая, какая есть. Итак, я предполагаю, что ей необходимо как можно больше внимания, поскольку для нее это необходимо, как воздух, но любовь, которую она не способна получить естественным путем, она может получить, только сражаясь со мной или... — его глаза скользнули ко мне, а затем снова перешли на Брока, — с тобой.

— Гребаный кусок дерьма, — буркнул Брок себе под нос, отводя взгляд и проводя рукой по мокрым волосам.

— Твои дети чрезвычайно осторожно общаются с ней, потому что она часто впадает в истерику или плачет. Они понятия не имеют, что может вывести ее из себя, поэтому с ней во всем стараются быть очень и очень осторожными, — продолжал Дейд, посмотрев на меня. — Она не была такой до того, как мы поженились, или, по крайней мере, я не знал об этом.

— Дай угадаю, — вмешался Брок, и глаза Дейда снова обратились к нему, — что произошло. Она изменилась через час после того, как подписала свидетельство о браке?

— По возвращении из медового месяца, — поправил Дейд.

— Потрясающе. По крайней мере, ты получил медовый месяц, — ответил Брок, и глаза Дейда расширились.

— Нет, — тихо сказал он.

— Да, — ответил Брок.

— Господи, — прошептал Дейд.

— Так ты разводишься с этой задницей? — Спросил Брок.

— Однозначно, — ответил Дейд.

— Черт, черт, черт… — хрипло пробормотал Брок в пол.

Думаю, у Брока было несколько причин ругаться в пол. Одна из них заключалась в том, что, лишившись Дейда, Оливия будет сама по себе, продолжая высасывать из него все соки.

Вторая причина заключалась в том, что у нее будет больше времени, а значит она будет прикладывать больше усилий, портя ему жизнь.

Черт.

Дейд посмотрел на него. Потом посмотрел на меня.

Затем он снова посмотрел на Брока и тихо сказал:

— Важно то, что ты собираешься сделать.

Глава Брок поднялись и встретились с глазами Дейда.

— Сделай это в ближайшее время. Я задержу бракоразводный процесс на несколько недель, чтобы мальчики получили хоть какую-то стабильность — крышу над головой, родных и близких, место, которое будет их домом. Но всего несколько недель, Лукас. Больше не могу.

Я чувствовала, как сильно забилось мое сердце, а Брок все еще был рядом со мной.

— И, — продолжал он, пристально глядя на Брока, — если до этого дойдет, я сделаю все, что смогу, чтобы помочь вам. — Он помолчал. — Ради Джоуи и Рекса.

Круто.

Что бы там ни говорили о женщине, которую презирают, когда мужчина...

Брок не проронил ни слова, продолжая смотреть на Дейда, и тут решила вступить я:

— Дейд, это... это очень любезно. Очень благородный шаг. Мальчики, возможно, никогда не поймут, но если поймут, то оценят, и... — я кивнула на Брока, закончив, — мы тоже.

— У тебя есть всего несколько недель, чтобы испечь сердечный торт, Тесс.

— Я не пропущу, принесу целый торт к твоему дому и оставлю на пороге, — предложила я.

— Дорогая, — ответил он, подходя к нам и останавливаясь передо мной, — позвони в дверь в любое время. — Он повернул голову и посмотрел на Брока, прежде чем мягко произнес: — К счастью для тебя, ты давно закончил с ней.

Круто. Это было мило.

Затем он кивнул мне, пробормотав:

— Приятно было познакомиться, Тесс, спасибо за кофе. Я сам найду выход.

Затем он дождался моей улыбки, обошел нас и ушел.

Я повернулась к Броку.

— Если хочешь, я соберу все осколки, которые ты разобьешь и положу на кофейный столик, или, как вариант, принесу тебе бутылку пива, — предложила я.

Он посмотрел на меня. Потом подошел к моему креслу, сел, наклонился вперед, уперся локтями в колени и обе руки положил на затылок.

Я поспешила к нему, присела на корточки рядом, обхватив его за бедра.

— Серьезно, Брок, выпусти это, — прошептала я.

— Пи*дец, — пробормотал он в колени.

— Брок…

— Я чувствовал, что не должен был оставлять их с ней на год. Чертов год, — отрезал он.

— До…

— Она играет в истерику и депрессию с моими сыновьями, — сказал он, все еще обращаясь к своим коленям.

Я крепче сжала его бедро.

— Доро…

— С каждым вздохом.

Я снова сжала его бедро, мои пальцы продолжали сжимать его плоть, а он молчал.

— Черт! — взорвался он, откинувшись на спинку кресла.

Я выпрямилась, подвинула его и забралась к нему на кресло, упершись коленями в сиденье по обе стороны от его бедер, так что я оказалась верхом на нем. Затем я наклонилась вперед, положив руки на высыхающую ткань его спортивной футболки, прижалась лицом к его лицу, чувствуя, как его руки обвиваются вокруг меня.

— Это тоже пройдет, — прошептала я.

— Да, детка, но это должно было пройти вчера или, скажем, два гребаных года назад, — ответил Брок.

— Ладно, не вышло. Ты не можешь повернуть время вспять, дорогой. Просто поговори с ними.

— И что я им скажу, Тесс? Что их мать — жалкая, коварная пи*да, а их отец-мудак, который поставил свою работу выше своих детей, оставив их в таком дерьме? — Сердито спросил Брок.

— Я бы избегала слов на букву «п», — шепотом посоветовала я, скользя руками по его шее и крепко держась за нее. — И еще слова на «м».

Он втянул воздух через нос и посмотрел поверх моего плеча, его пальцы впились мне в бедра.

Затем он перевел взгляд на меня.

— Я хочу, чтобы ты пришла ко мне домой сегодня вечером.

Я покачала головой и сжала его шею.

— Ты должен остаться со своими мальчиками. Марта приходила ранее, я иду с ней и с другими подругами в клуб сегодня вечером.

— Ты не слышишь меня, Тесс, я хочу, чтобы ты сегодня вечером была у меня.

— Брок, им нужно побыть с тобой, со своим отцом, а я буду сбивать их с толку, они и так чувствуют себя, словно их раздирают на части, возможно, даже чувствуют себя виноватыми.

— Детка, ты не будешь исчезать всякий раз, когда они будут у меня дома, особенно когда я получу полную опеку над ними. В конце концов, вся эта хрень с двумя домами, которую мы затеяли, закончится. И мы будем жить вместе, и они будут с нами.

Мои пальцы сжались на его шее от этой новости, новости, которую Брок, казалось, принимал как должное, новости, которая была новостью для меня.

Радостной новостью.

Он продолжал говорить, а я испытывала покалывание в теле из-за полученной радостной новости.

— Они должны изучить и понять ее игру, как и все мы, и они также должны понять, что женщина, которая работает двенадцать часов в сутки, а потом ломает шею, завязывая им подарки, чтобы у них было гребаное хорошее Рождество, которая ярко улыбается, хотя у нее усталые глаза, они не должны стесняться и чувствовать себя разорванными на части или виноватыми за то, что она им нравится.

Ладно, в этом он не ошибался.

— Хорошо, дорогой, но мне нужно встретиться с Мартой. Она пришла и устроила настоящую сцену, что мы с ней не видимся в последнее время. Мне нужно посвятить ей вечер.

Он уставился на меня, и я готова была сказать, что это было не очень хорошо.