– Свет без милосердия есть тьма, – повторил Йехар свою давнюю фразу. – Это такая тонкая грань, что ее можно и не заметить. Но горе тому, кто ее не замечает.

Алхимик занервничал и принялся незаметно комкать в руках свои записи. Любимая логика обернулась против него – невероятно, но рыцарь, оказывается, тоже знает, что такое аргументация!

– А Арка? – Эдмус слушал с меньшим скептицизмом, чем Веслав, но воздержаться от вопросов не мог. – Если Гармонии нет, то она, стало быть, вроде как оружие против тьмы? И сама Дружина тоже?

Виола отчаянно зевнула, вскочила и грациозно потянулась.

– Вечереет, – сказала она решительно. – Ольга, пошли, набьем морду местным маньякам!

«Набьем морду местным маньякам» – единственное развлечение, которое Виола измыслила для себя в последние дни. Обычно я к ней не присоединялась, но философский спор рыцаря, алхимика и шута-полководца стал слишком серьезным испытанием моего мужества…

– Метафизики… фиговы! – приложила я всех троих от избытка чувств, когда мы уже шли по направлению к недалёкой деревеньке. Вернее, к таверне в недалёкой деревеньке. В таверне обретался разный проезжий люд, в том числе очень буйного нрава. Виола изучила такие точки в радиусе двадцати километров как свои пять пальцев, но эта манила ее неизвестностью. Там она еще не избила никого.

– И не заметили, что нас нет, – она обернулась туда, где сильная половина Дружины все еще выясняла вопросы мироздания.

– Чувствую, застрянем мы здесь с такими-то темпами, - мрачно напророчила я.

– Не жалуйся. Может, тут что-то такое, что узнаем – не обрадуемся.

Мы шли по утоптанной земле, в разгар теплого осеннего вечера. По обочинам дороги безумно красиво облетали яблони. Крестьяне, время от времени попадавшиеся навстречу, приветствовали Виолу уважительными кивками. Верить в то, что в этом мире нас ждет что-то страшнее, чем стая моонов, отчаянно не хотелось…

В таверне меня ждал сытный ужин, а Виолу – жгучее разочарование. Оказывается, нас успели описать хозяину доподлинно, так что хозяин (вполне себе шарообразной и приветливой наружности) с порога кинулся угощать, а гости, даже самые буйные на вид, держались более чем почтительно. Триаморфиня умела признавать свое поражение. Напрашиваться на драку она не стала и уселась рядом, с остервенением кусая куриную ножку – но зато и бросила вокруг себя такой взгляд, что хозяин, который только-только начал подкатываться ко мне с вопросами о новостях во дворце, резко осадил назад, а вокруг нас настала почтительная пятиминутная тишина. Переполненный трактир опять загомонил, только когда первая ножка Виолой была съедена, а триаморфиня перестала выглядеть такой опасной.

– Говорю вам, турнир уже скоро! – постоянно доносилось до нас от стола, где заседала шумная компания охотничков. – Домин решил возобновить… совсем скоро!

Виола поманила к себе хозяина и кивнула на стол.

– Какой турнир?

– Турнир домина, – хозяин покосился на кость, которую Виола только что разгрызла пополам, с суеверным ужасом. – Большой турнир. Соберутся самые благородные рыцари из ближних уделов! Долго не было Больших Турниров – и лишь год назад традиция…

Виола достала арбалетный болт и задумчиво прокрутила его в пальцах.

– А состязаний по стрельбе там, случайно, нет?

Фраза пришлась на период затишья в разговорах. Хозяин посмотрел на Виолу так, будто она ляпнула святотатство, а из-за того самого стола поднялся ражий детина, подошел вплотную, уронил по пути два стула и поинтересовался с умилением:

– А что, такие цыпочки, как вы, хотят… –бяк!

- Вечер прошел не напрасно! – вздохнула Виола и ностальгически попинала нокаутированного охотника. – Челюсть у него как железная, честное слово…

Хозяин смерил глазами недавнего клиента, который простерся на полу с удивленным и немного обиженным выражением человека, не успевшего даже и фразу закончить. Потом поднял глаза на Виолу и выдавил:

– Нет, стрельбы не будет. Только мечи.

Выходя вместе со мной из трактира, Виола все еще выглядела огорченной.

– Некогда нам в турнирах участвовать, – попыталась я ее утешить. – А того парня ты все-таки зря шибанула. Зачем же так сразу?

– Извини, настроилась. А насчет турнира – не нравится мне это все. Не знаю, что там будет вынесено на приз победителю, но Йехар наверняка захочет участвовать.

– С чего бы ему…

Я прикусила себе язык. А благосклонность Дамы как же?

Ох, превращается наша миссия в какую-то не очень деловую поездку!

– А вечер-то начинает удаваться!

Я не сразу сообразила, откуда взялось предвкушение в голосе Виолы, а дальше и соображать уже было поздно. Булыжник килограмма на три пронеся точно над моей головой, обдав воздухом макушку. Брошено было с такой силой, что если бы я не присела, камень сработал бы почти так же чисто, как топор палача.

Нападавших было шестеро или семеро, и они не подходили ближе, держались в ночной темноте и банально швырялись камнями как циклопы или неандертальцы. Гораздо романтичнее бы выглядели обнаженные клинки, хотя Виола бы предпочла просто кулаки. Кстати о Виоле: она заставила зависнуть пять здоровенных камней в воздухе и неторопливо произнесла, тыкая в них пальцем по мере того, как они падали на землю:

– Тыц! Тыц! Тыц! Ой, как неудобно получилось…

И за издевательским тоном звучала Бо во всей ее красе.

Из темноты в ответ засвистело еще что-то, даже несколько «чего-то», клинков, крупных и блестящих. Виола щитом воздуха отбила и эту атаку, и к ногам нашим посыпались ледяные крошки.

«Снегурочка растаяла, – тупо подумала я. – А мы нарвались».

Против нас дрались не местные разбойники. В темноте стояли стихийники. Как минимум один из них – воды, причем моего уровня или выше. Еще один – земли, и…

Опять свист, и в ледяную завесу, которую создала я, стукнулось несколько лезвий. На этот раз сомнений не оставалось: металл.

Для полного колорита не хватало воздуха и огня, но воздух появился тут же: в виде маленького смерча локального значения, он налетел на нас с Виолой, взметнул одежду, запорошил глаза поднятым песком. Триаморфиня подняла руки, и ей удалось остановить кружение, но напряжение было уж слишком большим. А Виола никогда не отличалась большими способностями мага, предпочитая действовать в основном кулаками.

«Бегом!» – вспыхнуло у меня в мозгу. Мысль такая простая и естественная, что я приняла ее, как свою.

Любимое занятие Дружины: раз-два-три – бегом! А уж навык имелся: от кого только не приходилось нам спасаться за три миссии!

Виола нырнула влево, я вправо. Силуэты нападавших вырисовывались вполне отчетливо, да мы и не собирались просто убегать. Просто убежать от шести стихийников, каждый из которых тебе как минимум равен – глупо. В таких случаях нужно либо звать на помощь, либо очень мужественно умирать.

Звать на помощь нам не позволяла гордость, ну и еще немного то, что позвать можно было разве что семью зажиточных крестьян из дома неподалеку, где уже почивали мирным сном. Поэтому мы настроились на второй вариант.

Холодовой удар я приняла на излете и впитала в себя – только недавно освоили поглощение удара противника, вот и пригодилось. Жаль, это проходит только с холодом: мой противник по стихии воды быстро сообразил, что ему ничего не светит, обстрелял меня сосульками, которые я растопила в полете, и переключился на Виолу. Против меня остались стихийники земли, металла и воздуха. Очень грамотные ребята, удержаться против них мне удалось целых двенадцать секунд, и я это считаю личным боевым рекордом.

На тринадцатой секунде мои лодыжки вдруг провалились в ставшую почему-то зыбкой почву. Я почувствовала характерный запах и поняла с досадой, что стихийник земли ни при чем, а это я сама сослепу наступила в навозную яму. Но было поздно: налетел вихрь, который не давал ничего увидеть, я попыталась выставить щит, который тут же поглощался кружащимся воздухом, а потом что-то резко свистнуло, кто-то закричал вдалеке, и я на всякий случай закрыла глаза.

Вихрь исчез, а кинжал, который был у моего лица, упал на землю: чары сбились. Я выдернула ноги из ямы и отскочила подальше, с обувью разберусь потом, где противник?