– Он не выглядит способным вместить столь злонамеренные планы, –засомневалась вампирша, изучая озадаченного Веслава.

– Так ведь в этом все дело, – с жаром заверил Эдмус. – Это он маскируется. Но вот если вы его попросите, он явит вам свою истинную натуру.

Веслав тем временем продолжал глазеть по сторонам да зевать. Он действительно не выглядел способным на злонамеренные планы.

Он вообще ни на что не выглядел способным.

У меня создалось нехорошее ощущение, что алхимик с интересом ждет под личиной скуки, чем закончатся наши потуги.

– Ну, ты хоть брови сдвинь, – шепнула я ему и в ответ получила взгляд человека, которому все обрыдло до смерти.

Йехар тем временем в красках продолжал расписывать злодейские поползновения алхимика. Услышанное мной за весьма краткий промежуток времени делало честь воображению рыцаря и ставило под сомнение все миссии Дружины. Ибо если мы все свое время тратили на то, чтобы сдерживать черную натуру Веслава – когда у нас оставалось хоть полминутки на спасение миров?!

Госпожа вампиров слушала вполуха, больше внимания она уделяла наблюдениям за Веславом. Увиденное ее разочаровывало все больше, и лицо у нее становилось все неприступнее.

– Не знаю, – бормотала она, поджимая губы, - не знаю…

– Вот гад, - услышала я голос Виолы по мысленному каналу. – Пять минут на пару с Эдмусом уговариваем его хоть лицо злее сделать – так ни в какую! Делает вид, что вообще не слышит, что я ему там транслирую, а от его блока – формулы какие-то – у меня уже голова раскалывается!

Я сделала вид, что закашлялась, но на самом деле пыталась скрыть улыбку.

– Аннулируешь мое проспоренное желание, а я его заведу с двух слов. Если ты будешь транслировать.

– Принято. Считай, забыли. Что передавать?

– Два слова: алхимия – отстой!

Виола добросовестно передала.

Разряд!

Алхимика тряхнуло от ярости. Всю его напускную сонливость как рукой сняло, и он принялся активно оглядываться по сторонам, ища того, кому принадлежала столь кощунственная мысль. Виола – и та посторонилась почтительно при виде его лица, а Ёора, которая в очередной раз бросила на алхимика ленивый взгляд, заинтересовалась.

– Теперь вижу: он ненавидит мир, – согласилась она. – Хорошо. Я найму тебя.

Воцарилось короткое молчание. Эдмус радостно захихикал на его фоне в кулачок.

– Прошу прощения? – медленно переспросил Веслав.

– Я найму тебя для поисков одной вещи. Я заплачу тебе столько, сколько ты пожелаешь… если это будет не слишком много, – мы еще не успели отойти от такой своеобразной логики, как главная вампирша добавила: – Если ты найдешь это быстро – я могу удостоить тебя великой чести и мечты всех мужчин в этой стране, разделив с тобою ложе…

Смех Эдмуса стал еще более явственным. Веслав же окаменел. Йехар, который отвернулся сплюнуть через плечо при последних словах вампирши, с подозрением взглянул в лицо алхимика. Лицо было практически бесстрастным, и только уголок губ дергался сильнее… и сильнее… и сильнее…

«Не-е, спасать наш рыцарь ее не будет, – с полным осознанием дела заявила Виола у меня в голове. – Я уж его спрашивала. Говорит, что она вампирша и что она сама нарвалась…»

Йехар, видно, так и полагал, но поступил в полном несоответствии со своими мыслями: он вдруг шагнул вперед и заключил алхимика в стальное кольцо объятий. Отвращение и поражение причудливо смешались у вампирки на лице.

– Что вы де…

– Вас спасаю! – ответил героический рыцарь.

И тут началось…

– В каком кармане у меня «Горгона»?!

– Веслав! Успокойся и перестань пытаться вышибить мне зубы своей макушкой! Тем более, ты все равно не дотягиваешься…

– Это он… от ненависти к миру? – не ко времени вступила вампирша, с благоговением изучая лицо алхимика.

– Нет, от ненависти конкретно к вам, – растолковал ей спирит. – Ну, вот не нравится ему, когда его записывают в братию этих… некромантов… копрофилов… Ольга, как они в вашем мире называются?

Но я как раз решила обрести мир, покой и счастье в молчании. Если бы я озвучила то, что хотел Эдмус – Веслав, может, и нашел бы способ извернуться…

И еще мне позарез нужно было соблюдать серьезное выражение лица. Потому что, как ни замечательно эти двое играли в светлого рыцаря и темного алхимика, но мы с Виолой к ним стояли близко и могли видеть тайны закулисья.

– Отпусти меня немедленно, или я тебя самого… – шипел алхимик, выкручиваясь из захвата рыцаря, и тут же умудрялся шептать гораздо тише, углом рта. – Да не пыхти ты у меня над ухом, скажи что-нибудь!

– Веслав! Ёора ничего такого не хотела сказать… вы ведь не хотели? Сколько тебе можно говорить, не смей убивать каждого встречного! Да еще таким мучительным способом!

– А то нашлепаю… – хихикнул в сторону шут, к счастью, Ёора его не услышала.

– Я тебя предупреждал, рыцарь! Как только я доберусь до «Ниагары»… – алхимик, конечно, просто оговорился, а Йехар в ответ так стиснул его, что Веславу стоило большого труда сохранить агрессивность на лице.

– «Горгоны»… – угрожающим шепотом уточнил Йехар.

– Как только доберусь до чего-нибудь… и ты, и она… вы будете умирать медленно… если я не передумаю…

Ёора немного подумала и приоткрыла рот, чтобы позвать на помощь. Виола обменялась с Йехаром быстрыми взглядами – тот едва заметно покачал головой, мол, не надо препятствий. И точно, стоило только одинокому кличу главной вампирши «Э-э… кто верен тьме, помогите!» прозвучать над лагерем – как поблизости не оказалось ни советников, ни стражи, ни вообще кого бы то ни было!

Теперь я понимаю, почему местные так удивлялись, что вампиры пошли на убийства магов. Ну да, говорили они, лет триста назад – да, из людей сосали, а теперь вот выродились, всех боятся…

А я еще это мимо ушей пропускала. Не верила…

– Теперь приотпусти, – шепнул Веслав, и Йехар с видимым облегчением слегка разжал руки. – Спрашиваю в первый и в последний раз: что мы должны были найти?

Поскольку теперь рыцарь держал алхимика только за один рукав и натурально при этом закатывал глаза – мол, ах, ах, сил нет, у Ёоры остался только один шанс: расколоться. Что она и сделала.

– Камень Крови. Величайшую ценность нашей на-нации…

Веслав свободной рукой начал обшаривать карманы. На мой взгляд, излишне медленно: если бы он хотел – он отравил бы всех в лагере, еще пока его Йехар держал.

– Камень Крови?

– Ру-рубин, – вампирессу здорово проняло, она заикалась все эффектнее и эффектнее. – Его похитили у нас около месяца назад, и дошли слу-слухи, что это сделали люди д-домина…

Тут она сделала очень обиженное лицо, сжалась в комочек и громко заплакала. Как Танечка, которая смотрит на исчезающий за горизонтом мячик с крутого бережка реки.

Йехар по инерции отпустил Веслава. Иногда казалось, что если перед нашим рыцарем начнет рыдать самка дракона – он и ее побежит утешать. Напускная суровость с его лица смылась мгновенно.

Кажется, он даже вопросительно скосился на Глэрион – мол, нет ли у того каких-нибудь идей по поводу утешения страдалицы?

Вампирша, которая, хоть и рыдала, но взгляд заметила, разошлась еще больше.

– Не надо меня убивать!

– Да никто и не собирается, – процедила Виола. – С условием, конечно, что вы к дворцу Олла – ни ногой.

Кровососка кивнула, шмыгнула носом и уточнила с несчастными видом:

– А мы… тоже не собирались. Мы… мы уходим из этих мест, мы ждали, может, он найдется, на нем ведь заклятье, его никому нельзя передать добровольно. Мы посылали лучших своих воинов…

Наши взгляды невольно скрестились на тушке того стражника, который всё еще не желал приходить в себя после улыбки Эдмуса. Что ж, понятно, почему они в конце концов решили заручиться помощью Дружины. Непонятно разве что, почему до них это так медленно дошло.

– Без него наша нация погибнет, и в мире воцарится свет! – закончила свои причитания вампиресса, с отчаянием взглянув в небеса. Как раз этот аргумент вернул на лицо Йехара выражение, которое уже больше подходило светлому страннику.

– Вы убивали, – тяжело обрубил он. – И думали, что, выпивая кровь магов, вы сможете вернуть свой рубин?

Вот здесь Ёора удивила нас очень здорово. На ее лице изобразился крайний ужас, она начала потихоньку, медленно-медленно отступать, глядя на Йехара широко раскрытыми глазами. Мы ждали объяснений, но она только чуть покачала головой – туда-сюда и выдавила с трудом: