Алхимик хрустнул пальцами с видом: «Ну, Йехар мне будет должен…»

– Подождите на улице, – буркнул он. – Я не нуждаюсь в большой аудитории.

Мы с Виолой не тронулись с места. Ага, сейчас, такое зрелище – и бесплатно! Алхимик закатил глаза в мученической гримасе.

– Видели б это в Коалиции… – секунда раздумья, и тут же: – А, вообще, я уже и так весь Кодекс понарушал!

Он тряхнул головой и принялся выводить, раздраженно отбивая такт ногой:

В траве сидел КУЗНЕчик,

В траве сидел КУЗНЕчик,

Совсем как огуречик

Зелененький он был…

Странные ударения, а также зловещие взгляды, которые он метал на Харра, красноречиво говорили, кому посвящается песенная история…

Впрочем, сразу мы этого не заметили, потому что где стояли там и сели, чуть ли не с первых слов. Под окном – и то раздался какой-то шорох и всписк, как если бы эти звуки намертво парализовали случайного кролика. Если бы Веслав спел «Гаудеамус» – это было бы куда ни шло, но алхимик, с небывалым воодушевлением орущий про то, как кузнечик с мухами дружил (на этой фразе Весл многозначительно щелкнул пальцами по шее, глядя на Харра) – это было нечто… нечто такое… Ну, почему это нельзя было заснять?!

Но вот пришла лягушка –

Прожорливое брюшко,

Прожорливое брюшко –

И СЪЕЛА КУЗНЕЦА!

Не думал, не гадал он,

Никак не ожидал он

Такого вот конца,

ТАКОГО ВОТ КОНЦА!!!

Ручаюсь чем угодно, никогда детская песенка не исполнялась таким кровожадным тоном, с гримасой а-ля «главный кошмар психологического триллера», да и вообще… с таким значением. Очень может быть, оно дошло и до Харра, потому что он вдруг живо вскочил, быстро похлопал и осведомился:

– Так где, вы говорите, этот меч? Я очень хотел бы на него взглянуть – да-да, вы так много о нем рассказывали…

Осколки он рассматривал недолго, но тщательно. Повел пальцем по месту излома, потрогал лезвие, погладил рукоять и зацокал языком.

– Это сложная работа, – со вздохом заявил он. – Конечно, не на час…где-то на час с половиной…

Наши истерзанные пением нервы стоически вынесли это заявление. Кузнец воодушевленно взъерошил осколком Глэриона себе усы и бодро закончил:

– И конечно, просто так я работать не собираюсь!

Все же непонятливым его, несмотря на почтенный возраст, назвать было нельзя. Харр очень быстро смекнул, что сейчас его не просто будут бить – возможно, даже частично отравят – и скороговоркой прибавил:

– А если вы попытаетесь причинить мне вред – клинок вашего друга окажется нескованным! А если вы захотите повлиять на мой ум – я могу ошибиться в работе, и тогда ваш друг… Поклянитесь мне, что заплатите и не попытаетесь причинить мне вред после работы!

Он обращался только к Веславу, в котором высшим чутьем угадал главного, а может, здесь просто не рассматривали женщин как кандидаток на руководящие посты. Уголок рта алхимика застыл в причудливом изгибе.

– Оченьпредусмотрительно! – пламенно вымолвил Веслав.

Кузнец улыбнулся и печально кивнул в направлении стены.

– Я общался с алхимиками ранее, молодой человек… Нет, вы ничего не называли. Но вы упомянули Кодекс, так что я подумал…

И улыбочка такая добрая, гадко-виноватая… Определенно, пора остерегаться благожелательных людей.

– И чем я должен поклясться? – Веслав скрестил руки на груди. – Ага, ну, хорошо, вы знаете, кто я. Я поклянусь на Кодексе?

Иногда алхимик бывал более искренен, чем ему хотелось бы. В одно слово он вложил такое презрение к своду правил своей профессии, что вариант отпал сразу.

– На Верном Сердце, – застенчиво сказал хозяин и извлек из кармана небольшой зелененький камешек. – Про него сложено столько песен и песенок. Вот, например… «Покуда стучит…»

Алхимик с довольно-таки угрюмым видом сграбастал камень с ладони хозяина. Стащил митенку с правой руки и сжал камень в незакрытой ладони.

– Клянусь, что после завершения работы оплачу вам ее так, как вы посчитаете нужным, – забубнил он монотонно, – что не причиню вам вреда и не попытаюсь мстить за что бы то ни было, как и те, что рядом со мною. Так, что там еще было… оплату клянусь предоставить в обещанный срок, если то будет нам под силу. Клянусь не отнимать то, что отдам, если только вы не отдадите это сами. Что еще?

Кузнец благоговейно замотал головой и забрал у него камешек – тот стал почему-то алым.

– Вам уже доводилось приносить подобные клятвы, юноша?

– Нет, – ответил Веслав и натянул митенку на положенное ей место. – Но я о них читал.

Мы с Виолой понимающе ухмыльнулись. Книга Миров, как же… Для нас эта церемония была исполнена тайны, так что мы только отчасти понимали, почему так сияет хозяин и так дергается алхимик.

– Ну, – поторопил тем временем тот. – Я купил у вас кота в мешке, да еще вроде как бешеного, да еще и не одного. Какую плату желаете?

Кузнец погасил улыбку, взял опять осколки клинка, которые перед этим положил на кресло, повертел, а потом совершенно неожиданно перевел свои фиалковые глаза на Виолу.

– Ее.

– Что?

–Ее. На три дня.

На какое-то время мы поменялись местами: теперь Виолу удерживали мы с Веславом. Что было непросто: одно дело держать субтильного алхимика, а другое – девушку-триаморфа в самом соку… Да еще очень разозленную и издающую звуки, которые больше пошли бы звериной ее ипостаси.

– Глаза… выцарапаю… пустите! Да я этому…

Мне пришлось заткнуть ей еще и рот. Харр посмотрел с легкой укоризной и погрозил пальчиком.

– Какие вы все несговорчивые…

– Сговоримся, – пропыхтел Веслав, удерживая на месте триаморфиню. – Помните насчет того, что оплата по результату? Увидим меч – тогда и…

Кузнец благонравно повел плечиком, предложил нам до его прихода подкрепиться новой порцией рогаликов, услышал ответ Виолы, подмигнул – нам пришлось опять удерживать ее – и попросил подождать снаружи.

Редкий дом я покидала с большей охотой. Несмотря на то, что разъяренную Виолу нам пришлось буквально выпихивать на улицу.

Где ее гнев, понятно, обрушился уже на Веслава:

– Какого Хаоса?!

– Такого Хаоса! – рявкнул тот. – Вы ж так печетесь о Йехаре, готовы на все ради него, нет? Ну, мы тут посидим три денька, а ты уж там… договаривайся с дедушкой. Авось скостит срок оплаты за старание!

Я серьезно испугалась за его здоровье после этой тирады: Виола сунула руку в рюкзак, потом как будто раздумала и вдруг выкрикнула яростно:

– Ольга!

– А? Что?

– Скажи что-нибудь рассудительное, или я его прикончу!

– Уфф, – рядом приземлился Эдмус. – Чуть не опоздал на такое зрелище! Кто пока по очкам побеждает? До смертей еще не дошло?

На него глянули с понятным удивлением, и он развел руками:

– Я же спирит! И придворный бывший… ну, словом, везде пролезу… Слушал у окошка, хотя когда Веслав запел – свалился нечаянно в кусты роз, дальше пришлось слушать уже оттуда.

– Этого не может быть, – огрызнулась Виола, которую уже немного отпустило. – Ты что же, молчал все это время?

Шут задрожал губами, показывая величие принесенной жертвы, и я воспользовалась тем, что обстановка перед крыльцом Харра опять начинает напоминать дружескую.

– Веслав, а что это за штука, на которой ты клялся? Что она делает?

Алхимик уселся на крыльцо и вытащил из сумки потрепанный блокнот.

– Верное Сердце? – переспросил он мимоходом. – А… древняя алхимическая фишка, особый элемент… ну, словом, если я нарушу клятву – я буду помирать долго, наверное, мучительно, а перед смертью убью вас всех за компанию.

– А… вот последнее было необязательно, – выдавил Эдмус.

– …а потом еще не буду знать покоя в загробном мире, – алхимик перевернул пару листочков и прибавил презрительно: – Консерваторы!

Мы были слишком заняты, чтобы пытаться найти смысловую связь между фразами: нас больше интересовали собственные рты, раскрытые так, что любой из врачей, которые изводят пациента мучительным: «Скажите «Аа-а-а!» – пустил бы слезу от умиления.

– Вот спасибо, – сказала потом Виола, совладав с челюстными мышцами. – То есть, мне придется идти к этому… к которому я не пойду?!

А логика Бо в ней все-таки осталась, отметила я мимоходом, задавая следующий вопрос:

– Веслав, эту штуку можно как-нибудь обойти?

– Способы есть, – отозвался алхимик. Он все рылся в блокноте. – Верное Сердце – вещь очень зыбкая. Оно может признать клятву выполненной, если это признает тот, кому она давалась.