А потому со спокойной совестью развалилась на кровати и провалилась в спасительный сон.

Просыпалась она тяжело, ей было жестко и неудобно. Открыв глаза, и привыкнув к темноте, она поняла, что лежит на полу. Как она на нем оказалась? Кровать у неё была удобная и очень комфортная, и с неё слететь крайне проблематично. А то, что она слетела, говорило болевшее во многих местах тело, и кажется кое-где точно будут синяки.

Вот это она кувыркнулась!

Верис с трудом поднялась, и кряхтя как старушка, поплелась к кровати. Подойдя к ней, она не села осторожно. Нееет! Она решила с размаху плюхнуться на неё! Вот движение полета до матраца, она помнит. Но, нарушая все законы тяготения, до него она даже не дотронулась, а развернулась и ласточкой полетела на пол, причем пребольно ударившись.

Немного полежав на полу и придя в себя, она внимательно осмотрела кровать на предмет чужого присутствия на ней. Но ничего подозрительного не увидела, а подойдя и прощупав кровать вдобавок ничего и не почувствовала.

Наученная горьким опытом, что с разбегу на свою кровать она не попадет, Верис решила присесть на неё тихонько. Сказано, сделано!

И опять, её попа, приближаясь к матрасу, своей цели так и не достигла. Ей как, и в прошлый раз, было придано максимальное ускорение. Полет, с приземлением в противоположную стену комнаты, можно сказать прошел успешно, без сильного травматизма, так, кое-где синяки и ушибы.

Но это, не в счет!

Во все этом была ещё какая-то пугающая странность. В комнате, кроме неё не было никого, и тишина без единого шороха, была тому подтверждением.

Звук был только тогда, когда она на с грохотом на что-то приземлялась, или шлепалась на пол, или шмякалась туда же, на сей раз вот, чмоканием в стену сподобилась.

Больше Верис испытывать судьбу, не стала. Она тихонечко отряхнулась, пытаясь даже не пискнуть от боли, и на цыпочках вышла из комнаты. А потом побежала к брату, проситься на ночлег. Правда комната его была закрыта и его самого нигде не было. Побродив, а потом посидев в компании у своих соседок, она решила проверить, вернулся брат в академию или нет. На сей раз ей повезло, брат вернулся.

Когда Верис закончила повествование, тишина стояла уже и здесь.

— Гредис, — тихонько позвала она брата.

Но та же самая тишина была ей ответом.

— Гредис, миленький ну скажи, что ты не спишь, — продолжала Верис.

— Не сплю, — ответил он хрипло.

— Что скажешь? — очень осторожно допытывалась она.

— Ты хочешь услышать ответ?

— Желательно.

— Есть два выхода из положения.

— Какие?

— Тебя убить дважды. Так чтобы наверняка. А отцу скажу, что произошел несчастный случай. Скорбим и помним!

— Все так плохо?!

— Да ничего особенного! У правящей династии вампиров, в серое облачко превратить их отпрыска, причем до последнего события, ещё изрядно пройтись по его самолюбию! Может есть ещё что, так ты не стесняйся, выкладывай! Какая уж теперь разница!

— Что, совсем ничем помочь нельзя, своей непутевой сестренке, то есть мне? — уже со слезами в голосе прожурчала Верис.

— Не знаю. Сейчас, пойду посмотрю, что творится в твоей комнате, а с утра к Темному и домой. Здесь без помощи не обойтись. Отец нужен, причем срочно.

Потом резко встал и вышел, проклиная все на свете. Гредис несся в комнату сестры, не смотря по сторонам и уж тем более себе под ноги. Поэтому, когда вдруг потеряв опору под ногами и шлепнувшись на кого-то, он точно знал КТО этот кто-то, и на КОГО он налетел. Даже голову поворачивать не хотелось в её сторону. Ах, с каким удовольствием, он заткнул бы свои уши, чтобы не слышать те пожелания, и тем более новые имена, которыми его награждала эта болезная.