— Лейра, актёра? — напирала Шанирель. — Я только что случайно встретила во дворцовых покоях актрису, ту девушку. Она мне сказала. Так правда это или нет?

— Правда, — кивнул лорд Ровилар.

— Не верю, — девушка звонко топнула туфелькой об пол. — Этого не может быть!

Сопровождавшие её девушки загомонили все разом:

— Мы не верим! Это неправда! Лейр такой душка! Он хороший! Он такой милый…

— Но разве милый не может быть убийцей? — осторожно поинтересовалась леди Аннирель.

— Не может! Не может! Только не Лейр! — почти закричали девушки. — Ну, милорд, ну что вам стоит? Умоляем, освободите его! — они окружили Наместника плотным кольцом, затормошили, умильно заглядывая в глаза.

— Но я не могу, — попробовал объяснить он, но закончить ему не дали:

— Всё вы можете! Ну, пожалуйста!

— Ради меня, — кокетливо захлопала ресницами Шанирель.

— Ради сохранения добрососедских отношений с Изумрудным Островом, — добавила леди Ллиндарель.

— Вот что, благородные дамы, — мужчина позволил себе немного эмоций, повысив голос, — сейчас я занят. У меня важное дело, отложить которое нельзя. Потом, когда разберусь с этим вопросом, я обещаю подумать над вашими словами. А сейчас прошу вас — выйдите!

Повысив голос, он указал на дверь, и девушки стайкой упорхнули. Шанирель уходила последняя, задержавшись в дверях и бросив многозначительный взгляд через плечо:

— Мы с братом будем ждать решения судьбы нашего придворного артиста!

Аннирель сама закрыла за ними двери.

— Уф! — воскликнула она. — Ну и девица! И вы, милорд, всерьёз намерены женить Рави на ней?

— Это лучший вариант, — пожал плечами Наместник.

— Да, девушка своё место знает. И это дело приобретает политическую окраску! Если это правда, и придворный артист наших гостей с соседнего Острова действительно убил мою племянницу, встаёт вопрос — не мог ли ему кто-то приказать это сделать?

Наместник, как подкошенный, упал в кресло, до белизны стиснул пальцами подлокотники.

— Я не думал об этом деле с такой позиции, — промолвил он. — Значит, он действовал не по собственной инициативе и лишь выполнял приказ? Чей тогда?

— Меня это тоже беспокоит, — пробормотала Мастерица Развлечений. — Даже не столько авторство, сколько причина… У кого была причина ненавидеть Дехтирель?

— Спросите у тех, кто не может ответить.

Голос, раздавшийся ниоткуда, заставил мужчину и женщину вздрогнуть. После всего пережитого это было слишком для истерзанной души Наместника. Он вскочил с криком, и посреди комнаты материализовалась Хозяйка.

— Спросите у тех, кто не может ответить, — повторила она.

— Не понимаю.

— У мёртвых, — вздохнула Видящая.

— Да вы что, — не выдержала леди Аннирель. — Это уже… некромантия какая-то!

— И как вы себе это представляете? — усмехнулся лорд Ровилар. — Вызволять у Покровителей душу моей дочери, чтобы задать ей прямой вопрос?

— Зачем так? Я щажу ваши чувства, милорд. Просто сдаётся мне, что этот артист не так прост. Если он сам убил девушку, значит, у него была причина. Если ему приказали это сделать, значит, он видел того, у кого эта причина была. Если же это случайное совпадение, значит, причина в ком-то ещё.

— Но как он с нами будет говорить? — всплеснула руками Мастерица Развлечений. — Говорят, что он нем, как могила…

— Вот вы и ответили на вопрос, — улыбнулась Хозяйка. — Могила! Причина этой смерти — чья-то другая смерть. И — как знать! — не явился ли он всего лишь орудием Покровителей. Ибо только от Них зависит, упадёт ли волос с чьей-нибудь головы.

Лорд Ровилар сидел неподвижно, уйдя в свои мысли и почти не слушая женщин, словно происходящее его не касалось. Но тут он поднял голову:

— Я спрошу. И горе ему, если он откажется отвечать!

Лейр соскучился в темнице. За двое суток с малым его лишь трижды покормили явно остатками со стола самих охранников, но никто не пытался заговорить с юношей, никто не пробовал ему что-то разъяснить. А сам он лишь жестами мог привлекать внимание тюремщиков. Да и те остались непонятны. На них просто не обращали внимания, то ли получив приказ, то ли просто считая их обычными бессмысленными телодвижениями, как у младенцев. Так прожил он первые два дня заключения, так прожил еще два.

Пятый день подходил к концу, когда острый слух музыканта уловил снаружи какое-то шевеление. Шаги… голоса… звон оружия… На схватку не походило — когда сражаются, не разговаривают так спокойно. Артист ловил малейшие нотки, почти не разбирая слов. Кажется, стража кому-то что-то объясняет… просят извинений… но без страха.

Когда в замке заскрежетал ключ, Лейр встал с лавки, на которой сидел почти всё время. Кандалы на руках и ногах, соединенные цепью, мешали выпрямиться, и от неожиданности узник шлёпнулся обратно на лавку, когда порог переступил зеленоглазый эльф, которого он несколько раз мельком видел возле наследника Раванира.

Охтайр задержал дыхание, с близкого расстояния рассматривая своего противника. Он так часто представлял себе эту встречу и последний разговор, что сейчас невольно медлил, выбирая из множества вариантов самый лучший.

— Ну, — прорычал он, — вот мы и встретились!

На лице Лейра не отразилось никаких эмоций — только настороженное внимание, которое он подкрепил вопросительным жестом, мол, говорите, я слушаю.

— Ты меня не помнишь?

Артист покачал головой и взмахнул рукой:

— Э.

— Лжёшь, — Охтайра начала душить злость. — Ты не мог этого забыть. Ведь это ты убил ее…

— А? — мим изобразил искреннее недоумение, понятное даже без слов. Он никого не убивал, это точно. И вообще не понимает, чего от него хотят. С тех пор, как привели сюда, лишь тюремщик навещал узника, принося обед и ужин.

— Не притворяйся! — полукровка сделал шаг. — Я тебя узнал.

Юноша попятился — не потому, что действительно узнал нежданного посетителя, сколько потому, что чувствовал исходящую от него опасность. Он был без оружия, кандалы сковывали движения, а гость вооружен.

Словно угадав его мысли, тот расстегнул пояс и отбросил ножны с мечом в сторону, разминая руки.

— У нас мало времени. Сегодня мы доделаем то, что не закончили тогда…Сам полезешь в петлю или тебе помочь?

Лейр отчаянно помотал головой. Петля… его когда-то нашли в петле…Зеленоглазый незнакомец, которого, правду сказать, он несколько раз встречал подле наследника Раванира, знал про него что-то важное. Что-то лишнее. Что-то, касающееся их двоих…

Полукровка внезапно выбросил вперед левую руку с растопыренными пальцами, и Лейра швырнуло об стену. Цепь на горле натянулась. Ошейник рванул его назад. Мим тихо вскрикнул, не успев сгруппироваться и цепляясь непослушными руками за стену, чтоб не упасть. Новая невидимая волна подсекла ему ноги, и он рухнул на колени, обрывая ногти. От третьего удара из легких, казалось, выбили весь воздух, и он лишь захрипел, хватая воздух разинутым ртом.

Шевельнуться сил не было — он не чувствовал ноги ниже колена. Дыхания не хватало — натянувшаяся цепь от ошейника сдавила горло. Привалившись к стене, Лейр смотрел, как медленно, растягивая удовольствие, к нему подходит его враг, и в глазах мима медленно поднимался тупой животный ужас.

— Ты меня боишься? — прошипел Охтайр.

Последовал сдавленный кивок.

— Хорошо, — улыбка мелькнула на губах. — Ты меня узнал?

Лейр еле заметно покачал головой. Лицо его исказилось от отчаяния. Он ничего не понимал — почему здесь оказался и за что сейчас над ним так издеваются.

— Какая жалость, — промолвил его мучитель, — что нельзя убить тебя несколько раз. Впрочем, так даже лучше. На таких жалких трусов, как ты, не стоит тратить много времени. Подумать только! Когда-то ты был Преданным… Ты ведь был им?

В глазах стоявшего на коленях актёра светилась отчаянная мольба. В уголках глаз уже поблескивали слезы боли и бессилия. И тень сомнения шевельнулась в душе Охтайра. Этот страх, это недоумение… Настоящий воин смело смотрит в лицо опасности, а не дрожит за свою шкуру, как простолюдин. Да, этот парень обладает потрясающим сходством с Лаэмиром из Дома Линнестар. Но есть одна особая примета, подделать которую невозможно. И проверить которую у него до сих пор не было возможности.

— А ну-ка…