Оборвав сам себя, лорд подошел к одному из полотен и указал на него. Юноша в золотисто-желтых доспехах улыбался с полотна светло и нежно.

— Мой младший брат. Его звали Солнечным Рыцарем — из-за этой его улыбки. Он погиб в Смутные Века. Ты очень на него похож. Если бы тебя увидела твоя бабушка, она бы сразу признала внука… Неудивительно, что меня что-то тянуло к тебе. И Винирель — тоже.

— Она…

— Она знает… Я долго думал, долго сомневался. Точку поставил обряд поиска на крови. Ты рассадил висок при падении, помнишь? Нескольких капель крови нашей Видящей оказалось достаточно, чтобы это доказать… Ты — мой сын!

Он впервые за долгое время произнес эти слова вслух, примеряясь к их звучанию.

Тиар обратил несчастный взор на мастера Боара, который сохранял полное спокойствие.

— Как же так, папа? — юноша потянулся к нему. Он так надеялся, и надежды оправдались… Но почему же он сейчас не знает, что делать и испытывает не радость от исполнения мечты, а лишь страх? Артист коснулся пальцами его кудрей.

— Подойди к своему настоящему отцу, мальчик. Он так долго этого ждал!

Тиар, как во сне, обернулся к лорду Варадару, сделал шаг. Позволил себя обнять и прижать к груди.

На мастера Боара никто не обращал внимания, да это и ни к чему. Его лицо оставалось таким же спокойным, сосредоточенным и это правильно — артист должен уметь властвовать над своими чувствами.

Через два дня снегопады прекратились, выглянуло неяркое зимнее солнышко, и труппа в полном составе покинула замок. Фургон, сопровождаемый идущими пешком артистами, проехал через ворота, но на подъемном мосту, перекинутом через замерзшую реку, один из артистов остановился и, стоя у обочины, долго махал им вслед. Когда же дорога, следуя всем извивам реки, сделала поворот, и фургон пропал за прибрежными кустами, он повернулся и зашагал обратно в замок.