Ему хватило мига, чтобы охватить всю картину и начать действовать. Девушка с белым от ужаса лицом пятилась от какой-то твари, ползком подбиравшейся к её ногам. Отступив еще на шаг, Соэль внезапно упёрлась спиной в ствол дерева и, последний раз вскрикнув от ужаса и неожиданности, закатила глаза, теряя сознание.

Оружия у артиста не было — только короткий бутафорский кинжал, висевший на поясе в ярких, даже аляповатых, чтобы было видно с задних рядов, ножнах. Пользы от него не было никакой — лезвие в момент удара легко убиралось в щель внутри толстой рукояти. Но юноша и не подумал о нём. Бросив взгляд на ближайшее дерево, он подпрыгнул, хватаясь за сук и повисая на нем.

Тем временем приземистая тварь, напоминавшая огромную ящерицу, только с гривой спутанных темных волос на толстой шее и вдоль хребта, подобралась к неподвижному телу. Вытянула шею…понюхала…

И вздрогнула, когда за спиной раздался треск. В следующий миг обломанный сук тяжело ударил ее по хребту у самого хвоста… и прошёл сквозь тело твари, не причинив ей вреда.

«Уходите!»

Лейр помотал головой, силясь избавиться от навязчивого внутреннего голоса.

«Уходите! Вам нельзя здесь быть!»

Кто говорил? Ведь не гривастая ящерица же?

«Почти.»

В сознание ворвались мыслеобразы — оберегающие чары, не дающие приближаться к этому месту посторонним, были разного уровня. Ведь то, что может испугать одного, кого-то другого оставит равнодушным. Лейр мог обходить эти чары, просто не замечая их, и тогда на него воздействовали иначе — заставив испугаться за жизнь девушки. Если бы не поддалась страху еще и она — или если бы её спутник был достаточно хладнокровен, чтобы пожертвовать чужой жизнью — активизировался бы третий, самый глубокий, уровень защиты.

Да уж, мощное это место. Интересно, Лаэмир знал о том, что здесь находится?

Впрочем, сейчас ему не до этого. Юноша опустился на колени, приводя подругу в чувство. Когда она пришла в себя и открыла глаза, он помог ей подняться и повёл прочь, ощущая на затылке чей-то пристальный взгляд. Ужасно хотелось обернуться, и приходилось собирать в кулак всю силу воли, чтобы обуздать любопытство.

Праздник в честь помолвки наследника был устроен с размахом — уже несколько дней в поместье-столице чередой шли увеселительные мероприятия. Балы, прогулки, охота, турниры, выступления артистов — сразу несколько трупп принимали участие — танцы и игры сменяли друг друга так быстро, что многие лорды и леди не успевали поучаствовать в них. А были и такие, кому вскоре надоело веселье и праздничная суета. Трудно изображать радость, когда на сердце тяжесть.

В замке Линнестар радости не было уже давно — с тех пор, как без вести пропал младший сын. Лаэмир исчез так странно, так внезапно. И никто не мог помочь его родителям.

Всё свое внимание супруги сосредоточили на воспитании маленькой дочери, объявленной единственной наследницей. Отдав дань вежливости, и побывав на открытии праздника, лорд и леди Линнестар проводили время в уединении своего замка, наедине друг с другом и немногочисленной свитой. И были порядком удивлены, когда в один прекрасный день управляющий доложил, что у ворот их позволения войти спрашивают бродячие артисты.

— И один из них, милорд, — с некоторой опаской добавил управляющий, — один из них так похож на юного милорда…

Артисты! С недавних пор это слово приобрело для хозяев замка особое значение.

— Проси, — распорядился лорд Линнестар и сам отправился навстречу нежданным гостям.

Те как раз прошли через арку ворот и с любопытством и волнением осматривались на нешироком тенистом дворе. Посреди двора был устроен большой фонтан, вокруг которого высились яблони и акации, бросавшие тень на сам водоём и утоптанный двор. Сам замок окружали кусты жимолости, и два тополя возносили свои кроны выше замковых стен. Несколько самых толстых ветвей упирались в стены главной башни так, что изгибались в стороны. Тихо журчала вода.

— Ты хорошо подумал, Лейр, что привёл нас сюда? — поинтересовался мастер Боар, осматриваясь с печальной ревностью. Его собственный замок стоял покинутый и заброшенный где-то у самой границы Топазового Острова и человеческих земель и ветшал с каждым годом. Уже начинались первые дни осени, до зимы труппа в любом случае не успела бы туда добраться, вынужденная переждать холода под гостеприимным кровом какого-нибудь лорда, скучающего в своем замке. А неумолимое время делало бы свою работу. Кто знает, суждено ли старому актёру еще раз увидеть родной дом?

Юноша лишь покачал головой. Он крепко держал за руку Соэль, которая почему-то робела.

— А мне нравится, — Янсор единственный был спокоен и доволен жизнью и, как ни в чем не бывало, поигрывал двумя стилетами, подбрасывая их и ловя из-за спины. Несколько маленьких альфаров и эльфов, дети слуг и рыцарей, уже столпились вокруг него, и артист понемногу вошёл во вкус, развлекая детвору. — Тут публика…ой… благодарная!

Стилет взлетел слишком высоко, едва не застряв в ветвях яблони и, падая, был пойман у самой кромки воды фонтана. Дети весело захлопали в ладоши, но тут же кинулись врассыпную, завидев подходящего управляющего. За ним по пятам шёл сам лорд Линнестар, и артисты поспешно склонили головы.

Сам лорд видел только юношу, до странности похожего на его сына, и в душе невольно вспыхнула надежда — а что, если он не ошибся? Что, если это в самом деле пропавший Лаэмир вернулся в родной дом?

— Высокий лорд, — начал мастер Боар, — мы осмелились прийти…

— Я рад вашему приходу, — тот смотрел только на Лейра, даже не обернувшись на собеседника. — Какой счастливый случай привел вас сюда?

— Мы бы хотели…

— Всё потом, — лорд Линнестар сделал широкий жест. — Сначала будьте нашими гостями. У нас так редко кто-нибудь бывает. И мы рады всем. Тем более — вам!

Отказать хозяину дома — невежливо. Тем более, что Лейр не выказал волнения и страха. Не выпуская руку Соэль, он сделал первый шаг.

В замке уже знали о нежданных посетителях. В окнах мелькали любопытные лица, слышались голоса — леди Линнестар раздавала приказы служанкам. Появление артистов — всегда маленький праздник. Тем более, если один из них — как две капли воды похож на пропавшего хозяйского сына.

Управляющий встречал их на пороге, кланяясь так, что мастер Боар в нерешительности отпрянул:

— С возвращением!

Лейр переглянулся с Соэль, которая не сводила с него зачарованных глаз, улыбнулся и пожал плечами, всем своим видом показывая, что не понимает, в честь чего ему такая честь.

На пороге большой залы, залитой светом позднего лета, Янсор остановился и присвистнул:

— Ну и ну! Похоже, зря мы Раэну и Даррена не прихватили! Придётся выступать! Гляньте, сколько народа набежало!

Здесь и впрямь собрались почти все обитатели замка. Их оказалось не так уж и много — сама леди Линнестар, незамужняя сестра ее супруга, а также несколько женщин и девушек, сестер, жен и дочерей тех тридцати рыцарей, которые служили лорду. Эльфы-мастера и слуги-альфары толпились позади, привставая на цыпочки или нагибаясь в три погибели, чтобы хоть что-то разглядеть.

— Мы рады вас видеть, — сказала леди. — Особенно тебя…

Лейр улыбнулся, прижимая свободную руку к груди, но не сделал и шагу навстречу женщине, которая чуть было не назвала его сыном.

Со всех сторон послышались шепотки — здесь каждый знал Лаэмира в лицо, и теперь одно и то же звучало на все лады: «Похож… Только посмотрите, как похож! Просто одно лицо!.. Быть того не может? Он жив!.. О, Покровители, это же милорд Лаэмир! Он вернулся!»

— Вы привели нам нашего сына? — леди Линнестар подошла ближе.

— Нет, миледи, — ответил мастер Боар. — Боюсь, что нет.

— Что это значит?

Глава труппы переглянулся с самим юношей и кивнул ему — вот, мол, видишь, я с самого начала говорил, что это плохая идея! Янсор выразился категоричнее:

— Сейчас будут бить.

— Объяснитесь! — потребовал отец Лаэмира.

Юноша глубоко вздохнул, закатил глаза с выражением тоски и широким жестом обвёл рукой собравшихся, после чего страдальчески поджал губы и покачал головой.

— Что это значит?

— Он говорит, что не будет ничего объяснять в присутствии посторонних, — пришёл на помощь лордам мастер Боар. — Наш Лейр немой, он объясняется с помощью жестов, но мы прекрасно его понимаем. В самом деле, наша просьба может показаться чересчур самоуверенной, но он убеждён, что делает вам добро.