— А почему прекратились песни и музыка? — поинтересовался Рави. — Артисты, продолжайте!

— Но мы ждём Лейра, — робко пролепетала Соэль, то и дело бросая тревожные взгляды в ту сторону, куда ушел юноша.

— А мы не хотим ждать! Играйте без него!

Раэна вздохнула, и её пальцы опять забегали по струнам арфы. Соэль выступила вперед, прижимая руки к груди.

Я тебе принесу воды

Из ручья на склоне холма,

И опять буду ждать, чтоб ты

Хоть на миг очнулся от сна.

Слишком долго ты спишь, мой брат.

Слишком долго ты спишь, мой бог!

Это меньшая из утрат –

Ждать и слушать твой каждый вздох.

Я тебе ключевой воды

На руках своих принесу.

Тяжесть этой большой беды

Я одна на плечах несу…

— Хватит! — со слезами на глазах воскликнула Шанирель. — Это слишком печальная песня. Спой что-нибудь повеселее!

— Но, — глаза певицы у самой были на мокром месте. — Лейр…

— Выброси его из головы, — приказал Рави. — Много чести!

— Хей!

Все обернулись как раз в тот миг, когда пропавший Лейр с разбегу перемахнул через кустик розовой гортензии. Тяжело дыша, он бегом одолел последние сажени и остановился перед изумлённым наследником, гордо демонстрируя ему… виолу:

— Э?

Конечно, это был совсем не тот инструмент — миму пришлось сломя голову мчаться к соседям-музыкантам, залезть в окно и практически украсть виолу взамен той, которая превратилась в груду обломков под орочьими мечами. Но сейчас он, как ни в чём не бывало и делая вид, что ничего не произошло, лишь тяжело переводя дух после бешеного бега, поднял виолу и смычок и, словно не замечая, какими глазами смотрят на него наследник и его денщик, провёл смычком по струнам.

Весёлая зажигательная мелодия, от которой ноги сами готовы были пуститься в пляс, зазвучала в роще. Раэна тут же поудобнее перехватила арфу, чтобы не мешала пританцовывать на месте, и подхватила её.

— Ах, — всплеснула руками Шанирель. — Это именно то, что нужно! Как чудесно! Вам нравится?

Рави, которого она толкнула в бок с почти детской непосредственностью, прищурил глаза и процедил:

— Очень!

Взгляд его нашел спокойные глаза музыканта. И Лейр, не прерывая игру, отвесил вежливый, но преувеличенно-глубокий поклон.