И ответы на эти вопросы, представляющие собой ключи к работоспособности субъективной диалектики как метода постижения объективной истины путём постановки вопросов и классификации понятий, путём разделения множества явлений на роды и виды, были даны в ЯВНОМ ВИДЕ в религии ещё в VII веке нашей эры, в Откровении Мухаммаду, которое легло в основу исторически реального ислама, хотя именующие себя мусульманами так и не воспользовались в своём большинстве этими ключами.

Однако, мы не будем начинать рассмотрение этих вопросов с цитирования и комментирования Корана. Мы, соотносясь по умолчанию с нашим пониманием коранического Откровения, покажем интеллектуально-рассудочно по оглашению внутреннее нестроение “диалектического” материализма, пользуясь при этом диалектикой, как методом постижения объективной истины путём постановки определённых вопросов и получения на них определённых ответов, соответственно классификации понятий и разделению вещей на роды и виды, что изначально и составляло содержание понятия «искусство диалектики» и выражающей его в жизни общества практики диалектического мышления как индивидуального, так и коллективного.

Обратимся к “Материализму и эмпириокритицизму” В.И.Ленина и приведём не только ленинское определение термина «материя», но и тот текст, в котором оно находится:

«…совершенно непозволительно смешивать, как это делают махисты [102], учение о том или ином строении материи с гносеологической категорией, — смешивать вопрос о новых свойствах новых видов материи (например, электронов) со старым вопросом теории познания, с вопросом об источниках нашего знания, о существовании объективной истины и т. п. Мах «открыл элементы мира»: красное, зелёное, твердое, мягкое, громкое, длинное и т. п., говорят нам. Мы спрашиваем: дана ли человеку, когда он видит красное, ощущает твёрдое и т. п. объективная реальность или нет? Этот старый престарый философский вопрос запутан Махом [103]. Если не дана, то вы неизбежно скатываетесь вместе с Махом в субъективизм и агностицизм [104], в заслуженные вами объятия имманентов [105], т. е. философских Меньшиковых [106]. Если дана, то нужно философское понятие для этой объективной реальности, и это понятие давно выработано, это понятие и есть материя. Материя есть философская категория для обозначения объективной реальности, которая дана человеку в ощущениях его, которая копируется, фотографируется, отображается нашими ощущениями, существуя независимо от них. Поэтому говорить о том, что такое понятие может «устареть», есть младенческий лепет, есть бессмысленное повторение доводов модной реакционной философии. Могла ли устареть за две тысячи лет борьба идеализма и материализма? Тенденций или линий Платона и Демокрита в философии? Борьба религии и науки? Отрицания объективной истины и признания её? Борьба сторонников сверхчувственного знания с противниками его?

Вопрос о том, принять или отвергнуть понятие материи, есть вопрос о доверии человека к показаниям его органов чувств. [107] Вопрос об источнике нашего познания, вопрос, который ставился и обсуждался с самого начала философии, вопрос, который может быть переряжен на тысячи ладов клоунами-профессорами, но который не может устареть, как не может устареть вопрос о том, является ли источником человеческого познания зрение, осязание, слух и обоняние [108]. Считать наши ощущения образами внешнего мира — признавать объективную истину — стоять на точке зрения материалистической теории познания, — это одно и то же (“Материализм и эмпириокритицизм”, цитированное издание, стр. 140, 141).

Ранее мы показали, что определение понятия материи В.И.Лениным «не тянет» на понятие в ранге «всеобщее», подразумевая при этом, что оно является сужением, обрезанием понятия «объективная реальность» до уровня понятия более низкого ранга. Приведённый абзац показывает, что В.И.Ленин не придал им значения или не заметил вопросов о том:

· является ли различие красного и зеленого различием объективным, существующим помимо наших органов чувств, ощущений и помимо сознания людей?

· было ли оно в эпохи, когда человечества на Земле ещё не было и рассуждать на эту тему было некому?

· чем оно обусловлено?

С точки зрения дальтоника или лошади, не обладающей цветным зрением, объективной разницы между красным и зелёным действительно нет, но мы-то — не дальтоники в своём большинстве; да и дальтонику, вооружившемуся спектроскопом, восприятие этой разницы, хоть и опосредованно, но всё же объективно доступно — через приборную базу науки, а не непосредственно в ощущениях. Но если мы зрячи и видим различие «красного» и «зелёного» непосредственно в ощущениях или опосредованно через средства техносферы; если мы признаём, что объективный Мир (материя) существует помимо нашего сознания, а наши ощущения приносят нам образы, «созвучия» и «мелодии» внешнего мира, — то мы в праве задаться вопросом:

А образы внешнего мира, например, различие красного и зелёного цветов объективны? либо они — порождения нашего субъективизма?

И ответ, подтверждаемый Жизнью, на поставленный нами этот вопрос — один:

Образ объективен, хотя сам по себе он нематериален: он только запечатлевается в материи. Но способность субъекта как и его неспособность к восприятию объективного образа, а так же и само субъективное восприятие объективного образа обусловлены особенностями организации (упорядоченности) материи, составляющей субъекта [109], и материи, несущей образ.

Так, мы не видим в ультрафиолетовой части спектра, вследствие общих всем свойств здорового человеческого тела. А при ущербных отклонении от нормы здоровья, возможны глухота, слепота — полная или частичная, чему примером дальтонизм. То есть и норма, и отклонения от неё обусловлены особенностями в организации специфического вида материи, из которой сформирован субъект: сбой в порядке (в структуре) построения хромосом и… красное — оно же “зелёное” либо стало видимо ультрафиолетовое или инфракрасное.

И это было очевидно и во времена основоположников “диалектического” материализма. Так, Ф.Энгельс неоднократно видел свой образ в зеркале, видел свой образ на фотографиях. Видел К.Маркса и живьём, и на фотографиях. Знал, что образы его и К.Маркса — объективно различные образы. Знал, что каждый из образов остаётся самим собой вне зависимости от его материального носителя: живого «белкового тела», оптического изображения этого тела в зеркале или его изображения на фотографии, т. е. образ объективен. Знал, что сам по себе образ нематериален (в смысле его характеризует не вещество или иной вид материи, его несущей), и нет однозначной обусловленности образа материальным носителем, поскольку на фотопластинке может быть запечатлён образ всякого материального объекта, который окажется в поле зрения объектива фотоаппарата, заряженного изначально чистой фотопластинкой.

То же касается и В.И.Ленина, тем более, что, бичуя махистов, он о том же нематериальном и объективно существующем пишет: копируется, фотографируется, а в итоге объективная истина о внешнем мире — достояние человека, но об объективности нематериального — ни слова: ведь «копируется» не в смысле порождения материального дубликата объекта органами чувств; они создают только более или менее совершенный дубликат оригинального образа, опираясь на материальные процессы, свойственные организму человека или подвластные ему во внешнем мире, и этот нематериальный дубликат “диалектики”-материалисты называют «отражением», «знанием», а идеалисты, как можно понять из “Материализма и эмпириокритицизма”, - «опытом», «чистым опытом», придавая ему субъективный либо объективный характер в зависимости от обстоятельств и характера идеализма (объективный либо субъективный).