— Но в этом нет абсолютно никакой необходимости, — сказал Герберт. — Сейчас чайный бум, и всем хватит места на рынке.

— Их злит, что простой трудовой человек вроде меня приходит в бизнес и у него дела идут лучше, чем у них. Я сбиваю им цены доставкой заказов на дом. А они хотят прибрать к рукам все: и магазины, и чайные, и доставку. Они считают меня выскочкой.

Кларри с трудом сдержалась, чтобы не вмешаться в разговор. Точно такими же методами ее отца выживали из бизнеса могущественные семейства вроде Робсонов, которые жаждали подмять под себя весь рынок, скупая небольшие хозяйства и вступая в сговоры. Ей хотелось крикнуть, что она знает, какое именно семейство строит козни Мильнеру. Никто не желает разорения «Чайной компании Тайнсайда» больше, чем Робсоны. Разве Ландсдоуны не хвастались тем, что Уэсли стал самым успешным чайным брокером в Лондоне? Кларри не сомневалась, что именно он стоит за кампанией по вытеснению Дэниела Мильнера с чайного рынка. Когда речь идет о деньгах, этот человек не знает пощады. Судьба несчастного сына Амы — яркое доказательство того, как далеко может зайти Уэсли, отстаивая свои коммерческие интересы.

Вдруг Кларри осознала, что оба мужчины пристально смотрят на нее.

— Что случилось, Кларри? — спросил Герберт. — Вы хотите что-то сказать?

Кларри пришла в замешательство, разрываясь между желанием сообщить им об Уэсли и стремлением не вмешиваться. То обстоятельство, что Робсон является родственником Ландсдоунов, осложняло принятие решения. Как она может бросать обвинения в адрес родни Вэрити, ведь у нее нет никаких доказательств. Этим она поставила бы Герберта в крайне неловкое положение. Кларри проглотила ком в горле.

— Вам подать кофе сюда, сэр, или принести в кабинет?

Мистер Сток удивленно взглянул на нее. Он никогда не пил кофе после полудня.

— Не надо кофе, спасибо. Принесите нам кувшин воды.

Кивнув, Кларри вышла из комнаты, испытывая недовольство из-за того, что пришлось промолчать. Выходя, она слышала, что мужчины продолжили беседу о том, что у Мильнера недостаточно наличных денег, и Герберт предложил инвестировать средства в его компанию. Кларри решила довериться чутью и здравому смыслу Герберта, потому что в глубине души верила: «Чайная компания Тайнсайда» выживет при его мудром содействии.

— Об этом не может быть и речи, глупый мальчишка! — кричала Вэрити. — Где это слыхано, чтобы слуг приглашали на венчание?

— Но я их, скорее всего, не увижу, если они не придут, — огорченно произнес Уилл. — У меня всего один выходной день в школе, я должен буду вернуться на четырехчасовом поезде.

Вэрити было безразлично, будет ли Уилл присутствовать на ее свадьбе.

— Ты бы лучше думал о том, как бы увидеть наше с Берти венчание, — ответила она надменно, — а не сплетничать с никчемными сестрами Белхэйвен.

Кларри подслушала эту перебранку незадолго до того, как Уилл отправился в школу в первый раз. Она паковала его новый кожаный чемодан в его комнате, и преданность мальчика тронула ее. Когда он с удрученным видом вошел в комнату, она сдержанно обняла его.

— Мы с Олив придем в кафедральный собор, — пообещала Кларри. — Этого мисс Ландсдоун нам запретить не может.

— Но вас не будет на приеме, — вздохнул Уилл. — Там не будет никого, с кем можно было бы поговорить, одни скучные взрослые.

— Думаю, среди двух сотен приглашенных ты найдешь с кем поболтать, правда? — возразила Кларри, улыбнувшись. — К тому времени ты уже сможешь рассказать Клайву о своей новой школе.

— Пожалуй, вы правы, — согласился Уилл.

На следующий день он уехал. В своей новой форме он казался маленьким и испуганным. Когда они остались вдвоем в его комнате, Уилл обнял Кларри и, уткнувшись в ее передник, заплакал. Она крепко прижала его к себе и стояла так, пока сама боролась с подступившими слезами, а потом нежно отстранила мальчика.

— Увидимся в день свадьбы, — напомнила она ему. — А там не за горами и Рождество.

После отъезда Уилла дом, казалось, опустел. Не было слышно его топота на лестнице и напевов в коридоре. Кларри по привычке поглядывала на кухонную дверь, ожидая, что вот он ворвется и сметет все съестное со стола, но потом вспоминала, что до встречи с ним ждать еще несколько месяцев. Олив скучала по Уиллу не меньше. Теплые сентябрьские вечера она проводила, играя на скрипке у открытого окна в его спальне, делая вид, что проветривает комнату.

— Бедный мальчик, — говорила Долли. — Услали, как будто он в чем-то провинился. Странные обычаи у этих господ.

Поздно вечером, когда Кларри запирала двери и шла к себе в спальню, она слышала, как Герберт ходит туда-сюда в своем кабинете, не находя покоя. Иногда свет в кабинете горел даже тогда, когда она спускалась вниз ранним утром. Девушка не сомневалась, что Герберт скучает по своему младшему сыну больше, чем хотел показать, и чтобы пережить эту новую разлуку, с головой ушел в работу. В ней заключался смысл его жизни, и Кларри радовалась тому, что он снова приступил к делам, а не увяз в отчаянии и тоске. Обрамленное коротко остриженными волосами, с порезами на щеках от неосторожного бритья, его осунувшееся лицо носило печать отстраненности. Но время от времени его бледные губы оживляла улыбка, и Герберт снова становился привлекательным. Это давало Кларри надежду на то, что со временем он обретет душевный покой.

Между тем приближался день свадьбы, и всех радовала возможность заняться приготовлениями. Однажды утром Герберт вызвал Кларри в свой кабинет.

— Я полагаю, вы с интересом ожидаете появления новой хозяйки в доме, — сказал он, настороженно глядя на нее. — Здесь станет веселее, я уверен в этом. Берти и Вэрити любят развлечения гораздо больше, чем я.

— Да, сэр, — кивнула Кларри, размышляя, к чему он клонит.

Греберт откашлялся.

— Вэрити высказала предположение о том, что вы, скорее всего, не сможете управиться со всем новым хозяйством и вам понадобится помощь. Боюсь, я был слишком эгоцентричным и не подумал об этом раньше.

— Я полностью довольна своей работой, сэр, — тут же ответила Кларри. — И я не сомневаюсь, что с помощью Олив вполне справлюсь с новыми обязанностями.

— Ладно, — сказал Герберт и, опустив взгляд, стал перекладывать бумаги на столе. — И тем не менее Вэрити выросла в окружении большого штата прислуги и привыкла к тому, что у нее есть собственная горничная. Эта дама приедет вместе с ней. Гм… Это значит, что вам с Олив придется делить одну спальню. Вызовет ли это какие-либо затруднения?

Кларри ощутила беспокойство, но удивления у нее это сообщение не вызвало. Она уже была готова к тому, что Вэрити захочет расширить штат прислуги. Неудивительно, что она желает иметь под рукой проверенную горничную.

— Совершенно никаких, сэр, — уверила девушка Герберта.

— Хорошо, — сказал он, явно испытывая облегчение. — Я предоставляю вам уладить все детали с горничной Вэрити.

За два дня до венчания большой фургон доставил четыре вместительных сундука с приданым Вэрити и ее камеристку по имени Лаванда, которая должна была разложить вещи в богато отделанных покоях.

Лаванда, дородная дама с заколотыми на затылке вьющимися волосами и большой родинкой на щеке, была нанята Ландсдоунами няней, когда Вэрити была еще младенцем.

— На самом деле меня зовут Мэри, — сообщила камеристка Кларри, когда та помогала ей развешивать платья в ореховом гардеробе. — Но мисс Вэрити захотела называть меня Лавандой, потому что это ее любимое растение в саду.

Женщина самодовольно взглянула на Кларри, как будто подобная честь должна вызывать зависть у остальных.

— Вэрити всегда была очень милой девочкой. Моя маленькая конфетка — так я ее называла. Я сказала ей, что она разобьет мое старое сердце, если надумает уехать без меня. Так что вам нет необходимости заботиться о личных нуждах мисс Вэрити. Я буду следить за стиркой ее вещей и приготовлением пищи для нее.