То был трудный день — она впервые пришла в чайную после смерти Герберта. Кларри загрузила себя работой. Она старалась не думать об отъезде Уилла, но ей это не удавалось. Вот он выходит из дома в своей форме, стоит на вокзале, едет в переполненном поезде по мосту через Тайн и дальше, на юг…

Не желая возвращаться в опустевший дом, Кларри приняла приглашение Лекси поужинать с ней в квартире над чайной. Младшая сестра Лекси Эдит недавно уехала работать в Сандерленд, и Лекси, никогда не жившая в одиночестве, теперь тяготилась тишиной.

— Всю жизнь мечтала, чтобы мои сестрички эмигрировали в Тимбукту, — пошутила она, — а теперь ловлю себя на том, что болтаю сама с собой от скуки.

Они выпили чаю, съели по вареному яйцу и поговорили о делах насущных. Женщины обсудили сдобу, для приготовления которой требовалось минимум сахара — или же его можно было заменить медом, который продавался на местном рынке; поговорили о влюбленности Эдны в беженца из Бельгии, работающего в доках, и об артрите Айны.

Лекси отхлебнула из чашки и скривилась.

— Чай становится все хуже и хуже, — пожаловалась она. — Воняет дегтем, и на вкус ненамного лучше.

Кларри фыркнула.

— С возрастом ты становишься привередливой.

— Беру пример с тебя, — отшутилась Лекси.

— Ты права, конечно, — вздохнула Кларри. — Последняя партия чая, полученная от Мильнера, хуже некуда. Там ветки величиною с гвоздь. Но поставщики не виноваты, ничего лучше сейчас нельзя достать. Плантаторы идут на поводу у своей жадности и делают четвертый и пятый сбор за сезон. Они не заботятся о качестве, ведь правительство закупает у них чай по предвоенным ценам.

Лекси вдруг громко рассмеялась.

— Кларри, ты зарыла свой талант в землю. Я не понимаю и половины из того, что ты говоришь, но, как по мне, тебе нужно бы работать не в чайной, а в департаменте торговли.

Они ни разу не упомянули об Уилле, пока Кларри не собралась уходить. Лекси сказала, сжав ей руку:

— С ним все будет в порядке, не волнуйся. Он и раньше выкручивался из разных неприятностей.

В ту ночь Кларри забралась в кровать Герберта, радуясь шуму, доносящемуся сверху, где разместились армейские секретарши. Женщины держались особняком, настороженно относясь к вдове, чей дом они занимали. Кларри обняла подушку, все еще хранившую запах Герберта. Мучительная тяжесть, которую она весь день носила в себе, поднялась и стала комом в горле. Сдерживаемая со дня смерти Герберта тоска вдруг затопила ее, усилившись после отъезда Уилла. Содрогаясь, Кларри зарыдала, вспоминая о своем нежном, застенчивом муже, проявившем столько мужества во время своей продолжительной болезни. Она плакала об Уилле, потому что ничего не смогла сделать, чтобы защитить его — доброго, преданно любящего ее Уилла, согревающего ее жизнь так, как будто он был ее собственным сыном.

***

Через неделю, сильно устав и вернувшись домой раньше обычного, Кларри застала в кабинете Герберта двух мужчин, роющихся в его книгах. На ее удивленный вопрос они ответили, что являются оценщиками из аукционной фирмы.

— Но я не намерена продавать книги своего мужа, — возразила им Кларри.

— Вам следует поговорить об этом с мистером Стоком, — ответил ей старший из них, смутившись.

— Но он умер! — воскликнула Кларри.

Мужчина посмотрел на нее с сожалением.

— С мистером Бертрамом Стоком. Он уполномочил нас заняться имуществом своего отца.

Не понимая, что происходит, Кларри прямиком направилась в офис к Берти и потребовала немедленной встречи с ним.

— Что происходит? Я не давала своего согласия на продажу книг Герберта. Я хочу сохранить их для Уилла. У него пока еще не было возможности что-нибудь выбрать, — возмущалась Кларри, разозленная равнодушием Берти.

Он вертел в пальцах нож для распечатывания писем и даже не глядел на нее. Наконец Берти поднял руку.

— Когда закончите свою истерическую тираду, может быть, присядете? — сказал он, не вставая, и указал рукой на стул, стоявший с другой стороны его огромного письменного стола.

С трудом сдерживая негодование, Кларри села. Берти внимательно посмотрел на нее.

— После смерти отца я приглашал вас, чтобы обсудить вопросы наследования, — начал он обвиняющим тоном.

— Я пока не готова к этому, — ответила Кларри. — Я не хочу торопиться. Прошло еще слишком мало времени. Вы не имеете права распродавать вещи Герберта.

— Я имею на это полное право, — возразил Берти с самодовольным видом. — Мне принадлежит теперь все имущество папы — книги, мебель, дом.

Кларри с недоумением уставилась на него.

— Это невозможно.

— Очень даже возможно, — сказал Берти. — Я распоряжался его делами многие годы, не забывайте об этом.

— Бизнесом — да, — согласилась Кларри. — Но не личными вещами.

— Всем, — злобно ухмыльнулся Берти. — Я позаботился об этом, когда он передавал мне свои адвокатские полномочия.

— Вы обманули его! — изумленно воскликнула Кларри. — Вы обманули меня!

— Нет. — Берти наклонился над столом и посмотрел на нее прищуренными глазами. — Все, что было у отца, по праву досталось мне. Вы думали, я позволю вам оставить себе то, что принадлежало ему и моей бедной матушке? Вам, экономке?

Кларри поднялась со стула, сердито глядя на него.

— Я забочусь не о себе…

— Хорошо, — оборвал ее Берти. — Тогда вы не будете возражать, если армейские служащие займут остальные помещения. Я дал согласие на реквизицию всего дома. Когда он станет им не нужен, я собираюсь его продать. Для меня это здание навсегда опорочено вами — вашим англо-индийским дурновкусием и стремлением занять место моей матери.

Кларри передернуло от его ядовитых слов.

— Почему вы меня так ненавидите? Ваш отец был счастлив со мной.

— Я не испытываю ненависти к вам, — возразил Берти, презрительно глядя на нее. — У меня вообще нет к вам никаких чувств.

— А как же Уилл? — спросила Кларри. — Это его дом, он тоже является наследником.

— Мой брат получит все, что ему причитается. Я об этом позабочусь, — ответил Берти резко.

Сердце Кларри тревожно забилось.

— А что будет с инвестициями, которые вы сделали от моего имени?

Он вдруг сконфузился.

— Ах да, это. — Берти откашлялся. — На то время это было надежное помещение капитала, но с началом войны все изменилось. Будем надеяться, что в дальнейшем ситуация улучшится.

Кларри напряженно пыталась осознать услышанное. Вдруг ее охватил ужас.

— «Чайная Герберта», — выдохнула она. — Она-то хотя бы останется мне?

Берти не смог сдержать торжествующую улыбку.

— Боюсь, что нет.

Кларри шагнула вперед и вцепилась в край стола, не веря своим ушам.

— Вы — мстительный мерзавец! — воскликнула она.

Берти откинулся на спинку кресла. В его глазах промелькнула тревога.

— Вы истинная дочь своего отца, — насмешливо бросил он. — Вы унаследовали его манеру выражаться.

Кларри подавила гнев.

— Значит, вы выбрасываете меня на улицу, да? Этого хочет Вэрити? И это благодарность мне за то, что я была добра к вашим детям?

Берти снова вернулся к резкому тону.

— Так я поступать не намерен. Я хочу сделать вам выгодное предложение. Вы продолжите управлять чайной, а я буду выплачивать вам зарплату и позволю жить в квартире наверху без арендной платы.

Кларри изумленно уставилась на него. Сначала он оскорбил и унизил ее, а потом ждет благодарности, предлагая то, что и так принадлежит ей по праву.

— Ну и наглец же вы!

— Выбор за вами: либо вы будете управлять чайной, либо я ее продам.

С горечью Кларри осознала, что у нее нет выбора. Все то время, что она, не жалея себя, работала, чтобы создать свое дело, Берти вынашивал планы, как бы ее ограбить. Кларри стиснула зубы, чтобы не высказать ему все, что о нем думает, и лишь процедила:

— Наверху живет Лекси. Неужели вы забыли?

— Значит, ей придется съехать, — сказал Берти с безразличным видом.