Глава 25

Калиста

Думала, что начала дружить со странной девушкой, которая обитала во мне.

Дьявол на моем плече протянул руку падшему ангелу, и они заключили перемирие.

В течение следующих двух недель все было относительно спокойно. С каждым днем я все больше влюблялась в обожаемого монстра. Наши демоны играли у наших ног, а мы снова и снова терялись друг в друге.

Решила пожить в своем пузыре блаженства еще какое-то время, прежде чем набраться храбрости, чтобы вспомнить Тито. Ничего о нем не слышала, но полагала, что если он узнал о смерти Саймона, то его здравый смысл сработал и он перестраховывался.

Только после третьей неделе все пошло наперекосяк.

Меня разбудил шум.

Было похоже, что на складе проходила самая большая вечеринка столетия. Поднявшись с кровати, прошла по полу, почувствовав, как басы проникают сквозь подошвы.

Включив свет в ванной комнате, нахмурилась, глядя в зеркало на косметологическую работу Арлен, приподняв временно окрашенные пряди волос. Ей пришла в голову эта идея после того, как Ромеро сказал мне, что я привнесла цвет в его мир. Точная формулировка: «В моей голове всегда чертовски темно. Ты заставляешь меня вновь увидеть цвет, яркие краски ― розовый и синий, зеленый и фиолетовый».

Он произнес это, пока мы были в постели, так что не уверена, трахнула ли его так сильно, что он увидел радугу, когда кончил, или просто был милым.

Плеснула немного воды на лицо, прополоскала рот специальной жидкостью, натянула ботинки и вышла из комнаты.

Люди были повсюду.

На некоторых были мантии с капюшонами с той ночи, когда мы сожгли церковь, а на других едва ли что-то было надето. У всех была татуировка перевернутого креста под глазом, либо где-то еще на теле.

В воздухе взорвались децибелы группы «Файф Фингер Деф Панч» (прим.: сокращенно 5FDP и FFDP — американская грув-метал-группа, образованная в 2005 году в Лос-Анджелесе, Калифорния) песня «Cradle to the Grave».

Я пробиралась сквозь танцующие, извивающиеся тела, открыто трахающихся людей и грубых засранцев, которые не сдвигались с места, когда слышали от меня «извините».

Глядя через перила, увидела привычное место отдыха Арлен на диване, занятое Коброй и грудастой брюнеткой. С потолка свисал большой флаг с официальным символом сатаны.

К тому времени, как добралась до нижнего этажа и направилась к задней части склада, где были широко распахнуты двери, начала играть «Режь леску», а я споткнулась о два трупа ― монахини.

Подойдя к двери, потратила минуту, чтобы проявить самообладание, не веря в то, что, очевидно, было прямо передо мной.

Вокруг человека, восседающего как король на троне посреди поляны, собралась большая толпа. Кто-то нарисовал пентакль в грязи. Четыре деревянных кола были вбитых в землю по краям звезды.

― А вот и женщина этой ночи, ― произнес мягкий голос, почти прямо у моего уха.

Я шагнула в сторону и быстро обошла рыжую, которая подошла сзади, отметив, что ее татуировка располагалась на шее.

― О, он хорошо тебя обработал, ― засмеялась она, уставившись слишком пристально на Ромеро, а мне это не понравилось.

― А ты можешь разговаривать, как обычный человек? ― отрезала ее взгляд, посмотрев на нее равнодушно.

― Успокойся и обернись вокруг. Все смотрят на него так же, как я. Вот что происходит, когда начинаешь спать с мужчиной, обладающим властью.

Я моргнула, не произнеся ни слова.

― Ты просто должна была знать, что связалась с дьяволом, ― насмехалась она.

― Я…― позволила фразе умереть, оглянувшись на Ромеро.

Женщина была абсолютно серьезна. Я уже выяснила, что Дикари ― это гребаная банда фанатиков культа, поклоняющихся Ромеро, если точнее.

Однако, знать что-то и наблюдать это физически ― две совершенно разные вещи. Мужчина, которого я обожала, почитался как истинный дьявол. Это было не просто прозвище. Казалось, что я приняла кислоту (прим.: химический наркотик) и все еще находилась в отключке.

― Теперь у него есть ты, дорогая. Уже вижу сеть, которую он соткал вокруг твоей бедной маленькой души. В одну минуту он обожает тебя, а в следующую ты до усрачки боишься, что прикончит за то, что неправильно моргнула.

Женщина выкинула сигарету и смяла ее каблуком ботинка.

― Чья, бл*ть, это была идея дать ему нечто столь непорочное? Несомненно, твое совращение должно было свершиться.

― Я никогда не была непорочной.

― У тебя есть сердце, дорогая. Этого вполне достаточно.

Она прошла мимо, сливаясь с толпой.

― Проклятье, ― опустив голову, закрыла глаза, сжав виски ладонями. Еще не до конца осознавая, что все это значит.

Подняв голову, встретилась с ним взглядом и, словно прикованный мячь к цепи, он притянул меня к себе. Люди откровенно пялились, когда я шла мимо, рассматривая с любопытством.

― Что это, черт подери, такое? ― не теряя времени, задала вопрос, когда Ром развернул меня и усадил к себе на колени, прижав мою спину к своей груди.

― Это празднование.

― Самого себя? Когда у тебя было время устроить все это?

― Говорил же, у меня есть связи. Этот праздник для тебя… для нас.

― Зачем нам праздновать с твоим культом? Что вообще празднуем?

Я попыталась встать, но он сомкнул руки вокруг моей талии.

― Подумал, что ты обрадуешься этому. Я впускаю тебя.

― Я… я думаю. Мне нужна минутка.

Поцеловала его в щеку в знак подтверждения того, что не совсем напугана ― пока что. Снова поднялась и в этот раз он позволил, лишь для того, чтобы двое мужчин в мантиях схватили меня.

Сердце, казалось, выскочит из горла, поскольку я оказалась на земле, а руки и ноги привязаны к деревянным кольям в пентакле.

― Что вы делаете?

Дергала за веревки вокруг запястий, но вырваться не сумела.

― Ром?

Я извивалась в грязи, когда меня окружали фигуры в капюшонах, все с серебряными крестами левиафана на шее.

Посмотрев вокруг, больше его не видела. Мужчина сделал шаг вперед, держа в руках вырывающегося барашка.

Он держал его надо мной, чтобы другой мужчина мог перерезать животному глотку.

― Нет! ― протестовала я, отвернув голову, когда кровь обрушилась на меня сверху, покрывая грудь и шею, а также неизбежно заливая лицо.

Круг людей немного расступился, а я, приподняв голову, увидела прямо перед собой Ромеро без рубашки и в маске, несколько отличающейся от всех прочих.

― Что ты со мной делаешь? ― кричала на него, яростно дергая ремни.

Он накрыл мое тело своим, вдавливая в грязь. Ощутила резкий укол, затем жжение, после чего по ногам потекло нечто влажное.

Резко втянула воздух, когда то же самое повторилось с другой стороны, а затем еще дважды.

Запрокинув голову назад, закрыла глаза и сосредоточилась лишь на дыхании, пытаясь игнорировать то, как реагировало мое тело на эндорфины, прокатившиеся сквозь мозг.

Глаза все еще были прикрыты, когда Ром отодвинул в сторону трусики и вонзился в меня. Я была столь влажной, что он легко скользнул внутрь. Не оставалось иного выбора, как принять каждый дюйм, пока кровь текла по ногам.

Окружающие стали тихо воспевать аве сатане, в то время как он трахал меня еще сильнее, вынуждая нарушить молчаливый пакт ― не издавать ни звука.

***

Ромеро

Музыка, льющаяся из ее рта, излучала наслаждение и боль, мышцы сжимались каждый раз, когда я касался ее кончиком ножа.

Мне очень нравилось видеть ее такой, распадающейся на части ― это было великолепно. С того момента, как мы познакомились, девушка насыщала зверя во мне, дразнила и, черт возьми, чуть ли не молила вырваться наружу.

Любопытно, что она подумает обо всем этом, когда очнется от боли, а мой член заставит ее кончить так сильно, что вернет здравомыслие.

То, что мы творили, было воистину анималистично. Грязно. Это необходимо было сделать, я должен был толкнуть ее через край, прямо в мой мир. Людям надо было осознать, что девочка останется со мной… навсегда. Ведь действо ― намного глубже, чем брак. Оно бы никогда не кончилось, пока мы оба не оказались бы погребены на двенадцать футов под землей.

То, что было между ними, все еще требовало изучения. Она даже не подозревала, что ждет ее в ближайшем будущем. Формование еще не завершилось.

Кроме всего прочего, она предназначалась мне.

Не была классически великолепна, никто бы не воздвиг ее на пьедестал.

Она была ненормальной с*чкой.

Одержимой маньячкой.

Блудница-убийца.

Именно это и сделало ее такой ох*енно прекрасной, еб*ной Королевой. Ее коварная, грязная-бл*ть-душа, похитила из моих легких воздух.

Желал навеки привязать ее к себе.