– Как? – словно европеец, не понявший фразу на русском, переспросил я.

– Принцип тот же, что и в коконе. Подключение к блоку нейрошунта, движение в экзоскелете – здесь он совершенно иного уровня. И вместо кислородной маски и нейтрального раствора жидкость, пригодная для дыхания.

– А… – недоуменно протянул я, оглядывая колбу. – Жидкость?

– Да, жидкость. Ты не передумал? – спросила Ребекка.

– Прошу тебя, не делай так больше, – постаравшись, чтобы в голосе прозвенел металл, вернул я ей утренний должок. Прикрыв глаза, Ребекка кивнула, признавая неуместность вопроса. Сделано это было искренне – я хорошо прочувствовал.

– Колба подключена к кокону, где находится блок… Юлии. Они соединены параллельно, поэтому, если все получится, ты сможешь проникнуть в слепок ее сознания. Конечно, в том случае, если такое возможно. Мсье Жерар утверждает, что это реально, потому как он совсем недавно проводил подобные эксперименты.

Я, стоящая рядом Адель и сама Ребекка глянули на ученого. Встопорщив усы, тот бросил пару коротких фраз.

– Не говорит на ком. Но, видимо, не на людях, – с неудовольствием пояснила графиня. – Итак, первый риск заключается в том, что кроме полутора десятков смертников через жидкостную колбу в новые миры еще никто не путешествовал.

– Смертников? – счел я нужным уточнить.

– Все выжили, – пояснила Ребекка и быстро обернулась к ученому, задав уточняющий вопрос на французском. Мсье Жерар активно закивал, уверяя, что ни один из участников не пострадал.

– Колба испробована. Опасности непосредственно в жидкостном дыхании нет – эту технологию уже давно используют в обороне и разведке как американцы, так и русские.

Когда Ребекка произнесла «американцы» и «русские», я почувствовал, что нахожусь не в своем мире – в европейском. Слева от которого американцы, справа русские – все вроде бы свои, из западноевропейской цивилизации, но одновременно чужие для европейцев.

– Жидкостная вентиляция хорошо подходит для использования в высокотехнологичных армиях для летчиков и подводников, но пока больше применяется в пытках. Как в ЦРУ, так и в ГРУ, – пояснила Ребекка, неверно истолковав мое замешательство. – Основная опасность не в том, как отразится на тебе путешествие в новые миры через этот виртуальный кокон. Самая серьезная угроза в том, что если слепок сознания… Юлии действительно получится – условно – зацепить, ты можешь просто сойти с ума.

Глубоко вздохнув, я посмотрел в глаза взявшей паузу Ребекке.

– Прости, я действительно надеялась, что ты можешь отказаться, – пожала плечами графиня, отводя взгляд. Шагнув вперед, я взял ее за руку. Она при этом горячо прянула мне навстречу – но только мысленно – внешне графиня осталась привычно невозмутимой и бесстрастной.

– Мсье Жерар утверждает, что тебе, для того чтобы пробудить… Юлию, необходимо будет умереть. Но не сразу. Если ты погибнешь в ближайшее время, как ее сознание, так и твое… – посмотрела на меня с беспокойством Ребекка, – может исчезнуть безвозвратно. Поэтому прошу, постарайся не умирать, как только появишься в Новых Мирах. Я буду там и сразу узнаю, где ты находишься.

Бросив короткий взгляд на Адель и увидев, как юная француженка на мгновенье отвела глаза – я понял, про Карту Хаоса она знает. Но это – как недавно сказала Ребекка – разговор не сегодняшнего дня.

– Судя по тому, что… Юлия исчезла сразу после четвертьфинала турнира, не явившись на общее построение первого курса, возможно тебе придется непросто там, где ты окажешься – вполне возможно, она в вышла из мира среди враждебного окружения. Мсье Жерар утверждает, что совместил капсулы так, что приоритетны будут данные ее блока – поэтому место твоего появления в Новых Мирах окажется там, где она выходила в первое отражение последний раз.

Ребекка до сих пор с трудом – словно с усилием преодолевая себя, упоминала имя Юлии – и я не мог прочитать в ее эмоциях, почему это происходит.

– Кроме того, постарайся – если почувствуешь, что тебе тяжело сохранять расудок, войти в состояние самадхи – я знаю, ты умеешь.

Чуть улыбнувшись, я в недоумении покачал головой.

– Не умеешь, но можешь, – утвердительно произнесла Ребекка. Вдруг графиня порывисто шагнула вперед, крепко меня обнимая, и я почувствовал ее горячие губы. Но едва ответил на столь неожиданный – жадный и страстный – поцелуй, как Ребекка развернулась и торопливо двинулась к выходу. Адель с явно чувствующимся смущением смешанных чувств, даже не глянув на меня, двинулась следом – девушке пришлось пробежать пару шагов, догоняя графиню.

Только мсье Жерар совершенно не переживал, полностью увлеченный предстоящей задачей. Скомандовав мне раздеваться – это я понял и без знания французского, – он криком позвал двух помощников. Один из прибежавших специалистов принялся помогать мне, принимая одежду и суетой вокруг демонстрируя кипучую деятельность, второй занялся колбой.

С шипением стеклянная труба поднялась. Зайдя внутрь, я расставил ноги на ширине плеч и поднял руки, терпеливо ожидая, пока на мне закрепят невесомые поножи, наручи и позвоночную пластину экзоскелета. В первый раз я наяву ощутил, как к спине с тихим шипением прижимается вакуумная присоска – а после под кожу входят холодные иглы нейрошунта. Через секунду нечто похожее испытал и в запястьях – но пока во мне было лишь холодное и чужеродное железо. Усатый ученый на неидеальном английском объяснил, что перемещение будет только после того, как я полностью погружусь в жидкость.

Убедившись, что все в порядке – прогнав по внушительному чек-листу готовность элементов, специалисты центра под покрикиваниями мсье Жерара вышли из круглой площадки колбы. Раздалось противное шипение – и стеклянная труба опустилась, полностью огораживая меня от внешнего мира.

Сдержав неуловимую дрожь – для чего пришлось напрячься, принялся глубоко дышать, успокаиваясь. Вокруг негромко загудело – по толстому стеклу колбы, все ускоряясь, потекла жидкость.

Ощущая себя букашкой в закрытой банке, я с некоторым усилием справлялся с эмоциями. Прозрачная жидкость, по составу практически ничем не отличимая от воды, но подкрашенная в светло-зеленый цвет, прибывала все быстрее. Стараясь не смотреть, как поднимается уровень воды, я глубоко дышал, машинально считая про себя.

По мере того, как меня затапливало, я невольно приподнимался на носках, задирая голову вверх – сохранять ровное дыхание уже не получалось. Но в это момент ожили приводы экзоскелета, приподнимая меня, словно препарированное насекомое.

Уровень воды становился все выше и выше – и вот уже она залилась в уши, а я погрузился в гулкую тишину. Последний вдох – и, задержав дыхание, почувствовал, как полностью скрываюсь под водой.

«Жидкостное дыхание!» – безостановочно твердил сам себе, но не только сердце, даже разум протестовали против того, чтобы попробовать сделать первый вдох. В груди потянуло тяжестью – уже ощущалась нехватка кислорода. Тысячи мыслей метались в голове – вплоть до безумной идеи, что это хитрый план безумного ученого Жерара расправиться со мной как с единственным носителем магии в нашем мире.

Изо всех сил пытаясь заставить себя разомкнуть губы, я парил в жидкости с замершим, цепко фиксирующим меня экзоскелетом и чужеродным железом штырей нейрошунтов внутри.

«Дыши!» – крикнул я сам себе, но стоило только разомкнуть губы и почувствовать влагу, тут же захлопнул рот. Забившись в судорогах от нахлынувшего страха, хотел как-то дать понять, чтобы меня достали отсюда – но кислорода уже не хватало, в глазах потемнело. Не в силах больше терпеть, я рефлекторно вдохнул – горло и грудь вдруг пронзило короткой вспышкой мучительной боли. Заметавшись и беззвучно закричав, я понял, что дышу под водой!

Передо мной мелькнула ослепительная вспышка – и я почувствовал удивительный миг перемещения. Только захотел открыть глаза, как ощутил давление неимоверно тяжелого пресса. Но странное состояние ушло практически моментально – и я понял, что нахожусь уже в новых мирах.

Только вот ощущение полного погружения не уходило – теплую жидкость сменило странное шевелящееся покрывало, неоднородное, шелестящее, облипающее мое обнаженное тело скользкой паутиной. Краткий миг – и я понял, где нахожусь, и что это за шевелящаяся изгибающаяся масса. Из груди вырвался пронзительный крик панического ужаса, полностью захлестнувшего сознание.