– Бегом! – подстегнула меня графиня. И, не обращая внимания на невредимую девушку, пытающуюся поднять кричащего от боли парня – которому лопнувшие очки порезали лицо, мы пробежали к широкому крыльцу корпуса. Многие его окна были разбиты, из некоторых лениво тянулся черный густой дым. Опрометчиво забежав в вестибюль, столкнулись сразу с десятком взглядов – здесь бесновалась разнородная толпа, разрывая нескольких несчастных. Я от неожиданности кинул файербол в ближайшего ко мне агрессивного парня. Когда яркий взрыв озарил помещение, расплескав по сторонам кипящую кровь и ошметки обгорелой плоти, мы с Ребеккой уже забежали на лестницу. Здание главного жилого корпуса было гораздо больше нашего и заполнено нападающими. Которые, как казалось, были здесь только для того чтобы убивать – бессмысленно и беспощадно, упиваясь чужими страданиями и кровью. Индивидуальностей среди ворвавшихся на территорию исследовательского центра больше не было, они слились в единый организм – толпу, захваченную эйфорией насилия.

Забежав на последний этаж, мы столкнулись с группой из пяти человек – но эти, в отличие от предыдущих встреченных, были предельно собраны и заняты делом – волокли по коридору связанную и избитую Адель. Француженка, несмотря на багровый кровоподтек на скуле и разбитые губы, извивалась и брыкалась, яростно крича что-то оскорбительное.

Несмотря на то, что эти парни, на первый взгляд выглядели растрепано и так же безумно, как остальные, сейчас перед нами, несомненно, были профессионалы – я едва-едва успел вскинуть руку, как в защитную сферу, растягивая и глубоко вминая ее попаданиями, застучали пули.

По ушам стеганул крик Ребекки – и вдруг мимо моего плеча мелькнула ядовито-зеленая плеть, бьющейся в ярости змеей ввинчиваясь в брызнувшие кровью глаза первого из противников. Под натиском жгучего пламени голова с чавкающим звуком лопнула, а магический хлыст уже метнулся к следующему.

Только когда умер последний, уже пытаясь убежать, я осознал, что его испуганный крик «шайтан» был не на русском – возглас этот достаточно интернационален. Ребекка между тем пошатнулась – из носа у нее струилась кровь, – но удержалась на ногах и бросилась к Адели. «Моя девочка» или «моя маленькая» – примерно так понял я ее слова, когда чародейка торопливо обнимала поднимающуюся девушку. Чувствуя эмоции Ребекки, еще раз убедился, что они точно не простые знакомые, а вероятно, родственники – может, даже близкие.

Адель морщилась, постанывая от боли – несколько тягучих маленьких ядовито-зеленых капель попали ей на плечо, кислотой разъедая крепкую униформу из негорючей противоосколочной ткани. Когда я освободил девушке связанные руки, она первым делом расстегнула плавящийся китель униформы, срывая его, оставшись лишь в обтягивающей тоненькой майке.

Позади нас на лестнице уже раздавались многочисленные и громкие гортанные крики неорганизованной толпы – словно приливной волной саранчи здание захлестывали прибывающие нападавшие. Потянув за собой обессилевшую Ребекку и растерянную Адель, я намеревался побежать к другому выходу, но оттуда уже появились несколько первых черных фигур. Очередной файербол – и, уходя от суматошной стрельбы позади, мы вломились в один из номеров. Думать особо было некогда – я подскочил к окну, рванул на себя створку и, прыгнув к девушкам, схватил их в охапку. Адель успела лишь испуганно завизжать, когда вместе со мной вылетела в окно, но стоило нашему полету замедлиться – я постарался сделать это как можно ближе к земле, – она изумленно замолчала.

Обернувшись, я, уже с усилием, потянул в ладонь энергию и, ощутив послушный шар жидкого пламени, бросил его в раскрытое окно. Залетел он туда в тот момент, когда над подоконником появился ствол оружия, тут же улетевший вместе с владельцем от взрывной волны, выжигающей помещение ничуть не хуже, чем недавно попавший в наш номер заряд реактивного огнемета.

Чувствуя, как от напряжения темнеет перед глазами, а виски сжимают чугунные тиски, изо всех сил старался удержать себя в сознании – с трудом перебирая ногами и через багровую пелену осматриваясь по сторонам.Адель тянула за собой едва стоящую на ногах Ребекку, приобняв ее – капающая из носа графини кровь пачкала белоснежную майку девушки.

В ушах нарастал равномерный стук. Казалось это все ускоряясь звучит пульс в ушах – но прямо над нашими головами вдруг прошло сразу несколько вертолетов, сверкнув в лучах восходящего солнца отсветами на плексигласе кабин. Через широкие двери на тросах уже спускались бойцы французской полиции, а через выбитые ворота заезжали многочисленные бронированные черные машины. В беспорядочную стрельбу на территории постепенно вплелся ровный и четкий перестук выстрелов выполняющих задачу спецподразделений – как позже узнал, предместья, взбаламученные восстанием размещенных в окрестностях Лилля лагерей временного содержания мигрантов зачищала не только жандармерия, но и поднятые по тревоге армейские части.

Несколько бойцов помогли нам добраться до «Сферы» – в серьезно охраняемый комплекс никто из нападавших зайти не смог. Здесь мы встретились с Мартином – швейцарец выполнил приказ графини и вытащил из номера ученого. Которого, как я знал из воспоминаний Ребекки, она собиралась забрать с собой в Сибирь – решение об этом та приняла сразу после успешного эксперимента с сознанием Юлии.

Графиня пришла в себя довольно быстро и, переговорив с высокопоставленным армейским офицером, направилась ко мне. Парочка резких указаний, суета – и уже вскоре Адель оказалась в одной из комнат подземного этажа, выполняющего сейчас функцию госпиталя. И через несколько минут в сопровождении двух внедорожников, в которых находились серьезно вооруженные бойцы, мы выезжали за территорию института.

Тихие до недавнего времени улочки Вильнев-д`Аска наводнили военные и полиция, перекрыв значимые перекрестки. В утреннем безветрии чадил дым сожженных автомобилей, блестело на асфальте стекло разбитых витрин. Со всех сторон несся непривычный для уютного городка гул барражирующих на небольшой высоте вертолетов, отзвуки сирен карет скорой помощи, усиленные громкоговорителями голоса военных, зачищающих город по секторам.

– Мы куда? – едва переведя дыхание, понемногу приходя в себя от опустошения, поинтересовался я у растрепанной и окровавленной графини.

– Нам надо привести себя в порядок. Я тебе говорила, у нас сегодня важная встреча.

– Важная встреча с важными людьми? – устало поинтересовался я, откидываясь на подголовник.

– Ты, как никогда, прав, – так же позволив себе ненадолго расслабиться, хмыкнула Ребекка, прикрыв на несколько мгновений глаза.

– Куда направляемся?

– Нидерланды, Остербек.

– Ни о чем не говорит, – покачал я головой. – С кем встреча?

– Мы приглашены на благотворительный прием, организованный отделом по делам молодежи Совета Европы.

– Информации все больше, понимания все меньше, – еще шире усмехнулся я.

– Прием, а также последующий торжественный ужин будут проходить в отеле Бильдерберг.

Ребекка выжидательно глянула на меня, явно рассчитывая увидеть определенную реакцию, но и название отеля мне ничего не сказало.

– Прием проходит в поддержку европейской программы «Все различны, все равны», и туда сегодня съедутся гости со всего света. Такие же, как ты, – Ребекка замолчала и веско закончила после многозначительной паузы: – Те, кого уже принято называть молодыми богами.

Немного помолчав, я аккуратно взял руку Ребекки и прижал ее ладонь к своей. Легкое тянущее усилие вместе с отводимой рукой – и из ее тонкой кисти потянулся жгут ядовито-зеленой энергии. Я тут же отпустил руку, и графиня громко вскрикнула от вспышки боли, когда вытянутая энергия вернулась в ее ладонь.

Я сразу пожалел об импульсивном решении наглядной демонстрации – это очень больно – так грубо принятая энергия, по себе знаю. Но графиня лишь выдохнула сквозь зубы – женщины гораздо лучше мужчин переносят боль. Хотя, может, у Ребекки самообладание просто не чета моему.

– То есть ты говоришь, сегодня там собираются такие, как мы… – задумчиво протянул я. – И нас, значит, уже называют молодыми богами?