Глава 18. 33

В понедельник на общем построении было двадцать девять кадетов первого курса. От второго курса осталось двадцать семь человек.

Выступающий перед нами в аудитории Рюрик не мог скрыть внутреннего напряжения. Бывший мастер-наставник нашей команды — огромный и широкоплечий, с квадратной лысой головой на бычьей шее, выглядел растерянным – эмоции свои, как помню, он никогда не умел хорошо скрывать.

Произнося дежурную приветственную речь новый магистр Эмеральда несколько раз запнулся, а скомкано закончив набор дежурных фраз и вовсе удалился — не сказав ничего из того, что от него ждали. А ждали от него хоть каких-то объяснений по грядущей Битве вызова – как понял я из услышанных осколков шепота многочисленных бесед.

Расписание занятий оказалось серьезно перекроено — вместо гуманитарных дисциплин акцент перешел на занятия боевой и практической магией, физическую подготовку. Новых лиц стало меньше – многие мастера, читающие у нас историю, естествознание, языки, по ощущениям нас покинули – на построении ряды преподавателей значительно поредели по сравнению с прошлым понедельником.

На обед после кросс-фита и тренировок боевой магии в цитадель я вернулся одним из последних. Задержался, потому что видел – на Арене цитадели собралась группа мастеров — среди них был и Рюрик, и Ребекка. Хотел поинтересоваться у графини что происходит — чувствовавшаяся неуверенность магистра внесла явный раздрай в настроения кадетов, но не удалось. Закончив небольшое совещание, магистр и старшие мастера ушли через порталы – а я отправился в цитадель, расстроенный потерей времени.

В общей зале царила непривычная тишина. Собравшиеся на обед кадеты в основном ели молча, или переговаривались вполголоса — редкий смех и громкие возгласы звучали пронзительно четко, практически сразу обрываясь.

Я прошел к нашему столу и, уже подходя, несколько удивился -- кроме семерки моих сокомандников на длинных скамьях расположились Юлия, Приск, беловолосый Геральт, братья Алекс и Леонас, а также Клеопатра. Кроме того, за соседними столами явно прислушивались к разговору.

– И почему ты еще здесь? – в тот момент, когда я подошел, поинтересовался Приск у Филиппа.

– Потому что, – раздраженно буркнул бывший топ-менеджер, уходя от прямого взгляда Приска.

– Всем привет, – поздоровался я, присаживаясь за стол. Приск, Геральт и Клеопатра мне кивнули – тезка египетской царицы при этом обворожительно улыбнулась. Невольно скользнув взглядом по привлекательной девушке, я вдруг с удивлением воззрился на гербовый щит беловолосого Геры: вместо прежнего кланового знака Орловых на нем был вздыбившийся черный лев на сине-серебряном фоне – в точности как эмблемы на щитах Приска, Алекса и Леонаса. Это был герб дворянского рода Сиверсов – но не старой аристократии, а знати Новых Миров.

Основал новый род Сиверсов крупный литовский бизнесмен, который зарабатывал в России – и узнав о грядущих перспективах, отправил своего младшего сына покорять чужие вселенные, подарив клановый герб. Алекс и Леонас, несмотря на имена, оба были русскими – из Калининграда – родственниками Приску они не приходились. Это были сыновья партнера отца Приска. Втроем они дружили с детства, еще со спортивной секции – а теперь братья стали первыми членами клана Сиверсов.

– Филипп, – между тем вернулся к моему сокоманднику вниманием Приск. – Ты только что рассказывал всем о печальных перспективах нашей цитадели, и сам смысл твоей речи можно свести к простому: «тотальная безнадега». Я тебя спросил – «почему ты еще здесь?». Ответ «потому что» – это уровень детского сада – будь добр, объясни подробней. Мне – да и не только мне, очень интересно.

– Здесь еще обучается несколько небезразличных для меня людей, – с вызовом глянул на Приска Филипп.

– Оу, – даже не смог тот сдержать удивленной гримасы. – И ты решил стать пророком в своем отечестве? Это так не работает, – улыбнулся Приск без тени веселости, – будь добр, прекрати подобные разговоры, или я буду вынужден попросить тебя повторить все произнесенное здесь в присутствии магистра.

Филипп попытался было что-то сказать, но Приск его опередил.

– По моему скромному мнению, хуже нацистов и агрессивных гомосексуалистов могут быть только моралисты и борцы за правильность чужих помыслов. А ты как считаешь? – поинтересовался юный глава клана Сиверс.

Над столом повисло молчание. Филипп играл желваками, сжав кулаки – вилку и нож он держал словно две гранаты.

– Джесс, ты что думаешь? – неожиданно поинтересовалась Клеопатра, быстро – как галка, повернув голову в мою сторону.

«Думаю по поводу чего?» – едва не сказал я, но вовремя осекся. И так было понятно – по поводу чего, без глупых вопросов.

– Я просто кадет первого курса, мне думать пока не положено, – с каменным лицом ответил я – совершенно не желая озвучивать свои мысли здесь и сейчас.

Клеопатра еще раз улыбнулась и мягким движением потянула крупную виноградину с ветки. Она закусила ягоду и пальчиком отправила ее в рот – коснувшись влажных алых губ, задержавшись и мягко проведя подушечкой пальца по подбородку, слегка оттянув вниз губу.

– А что по поводу происходящего думаешь ты не как кадет первого курса, а как глава клана Воронцовых? – вновь одарив меня загадочной улыбкой, поинтересовалась Клеопатра.

И в этот момент я почувствовал на себе всеобщее внимание. Не только Юлия машинально придвинулась ближе, касаясь теперь моего плеча – заинтересованные взгляды я ощущал со всех сторон. Как оказалось, к происходившему разговору тщательно прислушивались почти все кадеты в зале – сейчас лишь один лишь Филипп сохранял видимость того, что мой ответ ему неинтересен.

Только сейчас я до конца осознал, что не уже просто кадет первого курса – и залетный андердог, по случайности попавший в стены Цитадели. Я теперь самый настоящий глава клана Воронцовых – правда, даже ни разу об этом не вспомнивший за последние дни.

– В этом статусе пока не готов озвучивать свои мысли в присутствие некоторых соратников, – пристально посмотрел я на Филиппа, не скрывая желания поддеть. Его поведение казалось мне странным – и не совсем понятным, учитывая его агрессивную агитацию за выход из состава Цитадели, вкупе с нежеланием самому покинуть стены русского форта.

– Гера, ты можешь… – вновь резким движением повернула голову Клеопатра, но беловолосый ее прервал на полуслове.

– Я Геральт, женщина!

– Какая я тебе женщина! – карикатурно взвилась Клеопатра, но почти сразу продолжила елейным голосом: – Геральт, а ты можешь поинтересоваться у Филиппа, нет ли у него неотложно-важных дел в ближайшее время?

– Филипп, а у тебя… – с ясным взглядом повернулся к бывшему топ-менеджеру беловолосый, но не договорил. С несвязным коротким рыком – в котором угадывалось скомканное ругательство, Филипп отбросил вилку и вскочил с места. Ни на кого ни глядя, он порывисто направился к выходу, бормоча под нос ругательства.

– Господа и дамы, – разнесся по залу голос Клеопатры – ставший резким, неприятным. – Прошу тех, кому близка точка зрения насчет безнадежности продолжения обучения в Цитадели Эмеральд, последовать примеру Филиппа. Прямо сейчас, – девушка поднялась, и пристально оглядела всех тех, кто внимал происходящему.

Несколько долгих секунд стояла тягучая тишина, а после раздался звук отодвигаемой скамьи. Один за другим из разных концов зала четверо кадетов – все из первого курса, направились к выходу. Проводив их взглядом, замерев в горделивой позе, Клеопатра вновь посмотрела на меня – присаживаясь. Я вскользь глянул на ее гербовый щит – белый косой крест на лазоревом поле, усеянном золотыми звездами.

– Ждем, – произнесла девушка. Княгиня Ланская, как гласила запись в Общем гербовнике дворянских родов – официальном списке российской аристократии Новых Миров. Клеопатра, как и Приск, была из новой знати – вот только на титул ей семья не поскупилась – не размениваясь на графское и баронское достоинство.

– Начать стоит с того, что предателей и перебежчиков не любит никто, – глядя в глаза юной княгини Ланской, начал говорить я, тщательно взвешивая каждое слово. – Поэтому, прежде чем принимать решение покинуть нашу Цитадель, необходимо обдумать все грядущие последствия, – поочередно осмотрел я внимательно собравшихся за нашим столом, демонстративно не обращая внимания на остальных слушателей.