Ким закрыла глаза и застонала от удовольствия, когда его вкус впервые оказался у нее на языке. У него был вкус медовых трюфелей из темного шоколада, которые мама всегда делала на праздники, чуть терпкий, слегка сладкий и немного горьковатый…

— Ты поможешь мне?

С ее первым робким прикосновением Рэй замер всем своим существом. Неужели она действительно собирается прикоснуться к нему, как мужчина к женщине, чтобы подарить освобождение? Торнианские женщины никогда не трогали мужчин таким образом. Слава Богине, она не торнианка.

Ее руки были такими мягкими, они ощущались так замечательно, и были так непохожи на его собственные, когда они скользили по его твердому пульсирующему стволу, что буквально заставляли его плакать от удовольствия. Когда она медленно начала исследовать его, он понял, что должен призвать всю силу духа, чтобы не взять ее руку в свою и показать ей, как она может доставить ему удовольствие. Но когда она попробовала его семя, ощутила его на вкус и попросила помочь ей доставить ему удовольствие, он был уверен, что так просто не может происходить на самом деле.

Рвано втянув в себя воздух, он осторожно сомкнул свою большую мозолистую руку вокруг ее маленькой ладошки и легонько сжал, показывая ей, как именно доставить ему удовольствие, двигая ею вверх-вниз по своей плоти. Он показал ей, где был чувствителен, где ему нравится грубее. Он знал, что долго не протянет. От ее нежных прикосновений в паху было уже почти невыносимо напряжено. Увеличив скорость ее движений, он начал отчаянно подаваться бедрами ей навстречу.

— Ким! — неожиданно закричал он, когда напряжение, наконец, сломило его контроль, и он взорвался в оглушающем освобождении.