— Не-а, — Ким села на стул и жестом показала Каитир поступить также. — Точно так же, как и ты не слышала о землянах, я никогда не слышала про ауянгианцев. Так что, расскажи мне, что думают все, я должна знать.

— Я… — Каитир медленно села, пытаясь решить, что говорить.

— Пожалуйста, Каитир, правду, — уточнила Ким, и девушка медленно кивнула.

Эта странная самка казалась искренне озадаченной тем, почему про ауянгианок думают так плохо. Она была Императрицей, но сочла её красивой… и талантливой… Неужели мир перевернулся?

— Ауянгиан — очень враждебное место, — начала Каитир, — где жизнь сложна и для многих коротка. Чтобы выжить там, должны быть принесены большие жертвы… преимущественно самками, — когда Императрица ничего не сказала, лишь внимательно слушала, Каитир продолжила. — Семьи с несколькими самками часто продают лишних в дома удовольствий, чтобы остальная семья могла выжить.

— Лишних?! — Ким была рада, что сидит, иначе её колени подогнулись бы.

— Да, это распространённая практика, особенно, если самка слаба или больна. Их продают, уменьшая таким образом расходы на ресурсы семьи.

— Ты была продана?

— Нет, хотя могла бы быть, если бы не мой дядя. Моя мать не выжила, подарив меня, и я была очень болезненной. Мой манно решил, что будет расточительством драгоценных ресурсов продолжать поддерживать меня.

— Сколько лет тебе было? — спросила Ким в ужасе.

— Мне было восемь, — ответила Каитир просто.

— Восемь? Твой манно собирался продать тебя в восемь лет в дом удовольствий?

— Да, но мой дядя купил меня до того, как манно смог это сделать.

— Твой дядя купил тебя…

— Это был единственный способ, которым он мог защитить меня, — сказала Каитир, нахмурившись на Ким. — Жаэль был братом моей матери. Он оставил Ауянгиан в очень юном возрасте, но поклялся, что вернётся за ней. После того как он не смог спасти её, он решил спасти меня. Он купил меня у моего манно и научил, как делать покрытия.

— Он заботился о тебе, как если бы ты была его собственной.

— Нет, он заботился обо мне лучше, чем о своей. Он заботился обо мне, как если бы я была важна.

— Конечно, ты важна! — Ким наклонилась и сжала руку девушки. — Каждый имеет значение, Каитир. Неважно, самец или самка. Неважно, какого они цвета или откуда. Что важно, пытаются ли они жить достойной и соответствующей жизнью, которой они могли бы гордиться.

— Так, как делаете вы?

— Я пытаюсь. Я не совершена. Я сделала много ошибок, но стараюсь научиться на них, так я смогу не совершать их снова. Это было достаточно тяжело на Земле, где я знала правила. Здесь… — голос Ким затих, когда она подумала обо всех ошибках, которые она сделала до сих пор.

— Я слышала о не… ошибках… ваше величество.

— То, как ты говоришь, заставляет меня думать, что ты слышала, тем не менее, что-то.

— Я…

— Пожалуйста, Каитир, — глаза Ким умоляли её.

— Был разговор о великой чести, которую вы даровали воину Дамиру на Понте.

— Великую честь? Я не знаю, о чём ты говоришь, Каитир, — Ким нахмурилась. Что она сделала?

— Вы положили свою ладонь на его тело. Вы склонили свою голову перед ним. Последовали за его телом на челнок, — с каждым предложением тон Каитир становился более напряжённым.

— Хорошо, да, но любой бы поступил также.

— Не торнианка, — настояла Каитир. — Торнианка никогда бы не позволила, чтобы тело Дамира перевозили на том же челноке, что и её. Она потребовала бы, чтобы его оставили, — Каитир наблюдала, как глаза Императрицы расширяются, и сказала: — Ваши действия заставили каждого самца подивиться самке, на которую претендовал Император. Удивиться и надеяться на такую же честь.

— Они хотят погибнуть при крушении челнока?

— Они хотят быть признанными настолько достойными самкой, чтобы она могла показать это перед другими самцами.

— О, — сказала Ким тихо, ей всё ещё было тяжело поверить в то, как торнианки относились к своим самцам и как большая часть самцов заботились о своих самках.

— Это нечто такое, что не делается даже между самцом и самкой, которые соединились.

— Так не должно быть.

— Вы можете изменить это.

Ты уже начала.

Слова Богини пронеслись в её голове, и Ким, наконец, начала верить.

— Возможно, ты права.

— Вы сделали что? — потребовал Рив.

— Она не торнианка. Там не было самца, защищающего её. Она всё ещё продолжала пахнуть так, будто соединялась с ганглианцами. Так что мы перешли к действиям. Там не было причин для нас верить, что она под его защитой. Не говоря уже, о его защите, — Фала ухмыльнулся, найдя это забавным.

— И за это Император убрал вас из своей гвардии? — Рив не мог поверить в это. Фала и Дьюла не сделали ничего плохого.

— Да, мой лорд, — сказал Фала.

Настроение в зале правления Весты было напряжённым, когда Рэй вошёл внутрь. Фала и Дьюла стояли перед разгневанным лордом Ривом, сидевшим в кресле лорда. Он поднялся, когда Рэй и его гвардия вошли в помещение, неохотно отступая в сторону, чтобы Император мог занять место правителя.

Верон переместился, встав рядом с Императором, рука легла на эфес меча [4] , пока глаза сканировали зал в поисках возможных угроз. Он слышал слова, которые были произнесены, когда Император выкинул Фала и Дьюла из гвардии, и воины были разгневаны из-за оскорбления их Дому. Не найдя непосредственной угрозы от гвардейцев, что уставились на него, глаза Верона остановились на причине этой встречи.

Фала и Дьюла.

— Ваше величество, я в растерянности, — сказал Рив первым.

— Что смутило тебя, лорд Рив? — ответил Рэй холодно.

— Я говорил с воином Фала и воином Дьюла и не могу найти причину для заявления, которое они получили от вас, что они уволены не только из вашей гвардии, но и возвращены с позором на Весту.

— Вы чувствуете, что вы, лорд Рив, имеете влияние на того, кого я выбрал для моей гвардии?

— Конечно, нет, ваше величество, но они были смещены таким образом, что это плохо отражается на моём Доме.

— Меня не волнует, как это отразится на вашем Доме, лорд Рив. Дому Вастери не будут служить воины, которых я счёл непригодными и недостойными!

— Непригодными?! — Рив не мог скрыть своё потрясение. — Недостойными?! Сир! Что могло заставить вас поверить вопиющей неправде о двух лучших воинах, которых когда-либо тренировали на Весте?

Фала и Дьюла выпятили грудь от комплимента своего лорда.

— Если эти двое лучшие, лорд Рив, тогда, возможно, я ошибся с лордом, управляющим Вестой!

Рот Рива распахнулся от подразумевавшейся угрозы Рэя. Император не может сместить его без полного согласия Ассамблеи, а Бертос никогда не позволит, чтобы это произошло, но для него говорить это… Здесь… Перед собственной гвардией Рива. Это посеет сомнение в голову каждого воина, если они будут служить ему.

Рэй знал, какое влияние окажут его слова на воинов Рива. Веста была важной планетой, богатой ресурсами. Это было место, где воин, который служил своему лорду хорошо, мог получить средства, чтобы привлечь самку. Угроза от Императора отстранить лорда означала, что они могут быть отстранены также.

— Два воина, обученные здесь — тобой — атаковали самку, зная, что она под моей защитой, — Рэй позволил этому утверждению повиснуть в воздухе и увидел, как каждый самец в помещении напрягся, их глаза метнулись к Фала и Дьюле.

— Что?! — Рив обернулся в ярости, вызванной тем, что Фала и Дьюла не сообщили ему об этом.

— Мой лорд! — Фала шагнул вперёд, прося выслушать. — Она не торнианка! Нам не сообщили, что она под защитой Императора!

— Расскажи мне, Фала, — проговорил Рэй обманчиво ровным голосом. — Какие приказы вы получили, высаживаясь на Понте?

— Мы должны были искать вас после падения вашего челнока.

— Только меня?

— Вас, воина Дамира и самку, найденную на ганглианском корабле, — ответил Фала.

— И почему я забрал её оттуда?

— Для дальнейшего лечения.

— То есть я спасаю самку, лично забираю её на «Искатель» для лечения, и этого недостаточно для тебя, чтобы понять, что она под моей защитой?

— Нет, ваше величество, — подтвердил Фала.

— Тогда ты туп? — уточнил Рэй, затем посмотрел на Рива. — Невежество и отсутствие основных мыслительных процессов это то, чему вы обучаете на Весте, лорд Рив? — Рэй проигнорировал тёмный румянец, вспыхнувший на щеках Рива от оскорбления. — Все самки, путешествующие с любым самцом, находятся под его защитой!