— Она посоветовала мне сделать так, чтобы моя работа не страдала от фотосъемок, — честно ответила я, застегивая туфельки. — И мне не следует зазнаваться.

Элла фыркнула:

— Ей явно не нравится, что теперь у нее есть конкурентка.

— Конкурентка?

Как я могу составить конкуренцию фрау Кюнеманн?

— Разве ты не понимаешь, что весь Берлин всегда говорит лишь о ней — веселой вдове, которая устраивает скандальные балы. А теперь люди приходят в танцевальный зал, чтобы восхититься восходящей звездой на модном небосклоне.

Элла широко ухмыльнулась и показала мне ежедневную газету.

«Восходящая звезда на модном небосклоне», — было написано на титульной странице «Берлинер цайтунг ам миттаг».

Фотография под этим заголовком была сделана в фотоателье Хэннинга Вильниуса. Когда я прочитала имя репортера, мне все стало ясно. Речь шла об одном из друзей Хэннинга, который посетил нас во время фотосессии. Все это время он сидел и наблюдал за мной.

Я была настолько смущена, что Хэннинг даже накричал на меня, когда я не выполнила его указаний так, как он этого ожидал.

Наверное, друг и упросил его дать ему одну из фотографий. А поскольку этот репортер не мог упустить возможность написать в своем репортаже о том, где «восходящая звезда» работает, люди узнали, где могут меня найти. И они, без сомнения, могли узнать меня, пусть даже в гардеробе на мне не было повязки, украшенной перьями.

— Закрой лучше рот, иначе проглотишь жирную муху, — шутливо сказала Элла, кладя газету рядом со мной на столик, где лежала косметика.

— Я ничего не знала об этой статье, — растерянно проговорила я. — Фрау Кюнеманн не может воспринимать меня как конкурентку. Она должна радоваться, что в ее танцзал приходит так много людей.

— Да, но наверху, в танцевальном зале, все говорят только о тебе. Меня это тоже вывело бы из себя.

Элла подмигнула мне, поднялась и, когда я тоже встала, легонько шлепнула меня по ягодицам. Я пошла следом за ней немного озадаченная, но решила, что буду вести себя сдержанно, если люди начнут меня расспрашивать. Поскольку я не привыкла к тому, чтобы мне улыбалась удача, я боялась, что фортуна скоро снова отвернется от меня — а этого я не хотела, потому что мне по-прежнему нужны были деньги и я боялась потерять работу в танцевальном зале.

В тот вечер случилось то, что и должно было случиться. Гости с любопытством глазели на меня, и, к сожалению, среди них было слишком мало скромных людей, которые не решались меня расспрашивать. Посетители забрасывали нас не только пальто, но и вопросами: откуда я родом, как нашел меня Хэннинг Вильниус и так далее. Я старалась отвечать как можно сдержаннее, но люди хотели знать все больше и больше. Так как это были клиенты, которые хорошо платили, их не могла прогнать даже Элла. Лишь на вопросы молодых людей о том, не могла бы я сходить с ними в ресторан, моя подруга реагировала резко и отсылала их в Зеркальный зал, где они могли найти множество дам, которые только и ждут приглашения.

Вечером я ужасно устала, правда, больше от расспросов, чем от самой работы.

Не успела я лечь в кровать, как сразу же уснула.

Хотя я изо всех сил старалась не выделяться, посетители продолжали проявлять ко мне любопытство. Мои отношения с фрау Кюнеманн оставались напряженными. Зато мои отношения с Лореном стали более близкими. Поначалу я встречалась с ним тайком, чаще всего после того, как в балхаусе гасили свет. Мы забирались в сад, что немного напоминало мне о моем детстве, когда я и Тхань сидели в кустах. Но теперь все было совершенно иначе.

Я подолгу разговаривала с Лореном и узнала, что его родители живут недалеко от Парижа. Я не решилась довериться ему и рассказать о торговцах людьми и о «Красном доме», зато рассказала о своем отце, Сайгоне и своей семье. О Тхань я не упомянула ни слова.

Лорен отнесся ко мне с пониманием и, к счастью, не стал расспрашивать дальше.

— Рассказывай мне только то, что хочешь рассказать, — гладя меня по волосам и нежно трогая мои щеки, сказал он и в этот вечер, через два дня после того, как в газете «Берлинер цайтунг» появилась статья обо мне.

В это мгновение мне захотелось поцеловать его. До сих пор наши отношения оставались платоническими. Пусть даже мы были рядом, Лорен никогда не пытался перейти границу.

Часто он смотрел на меня с ожиданием, но никогда не проявлял разочарования, даже если я не давала ему того, на что он надеялся. Но в этот вечер, когда на небе висела золотая луна и ее края были розовыми от вечерней зари, все было иначе.

— Ты видел статью? — взволнованно спросила я, потому что действительно не знала, о чем еще мы могли говорить.

Мне очень его не хватало, и в это мгновение я больше всего хотела молчать и вместе с ним смотреть на звезды.

— Конечно, видел. Что-то не так?

У Лорена был такой же смущенный и взволнованный вид, как и у меня.

— Нет, все в порядке, но… фрау Кюнеманн побеседовала со мной по этому поводу.

Лорен рассмеялся:

— Ах, ей не нравится, что она не единственная сенсация в балхаусе?

— Нет, не совсем… — возразила я и удивилась, что он сказал то же самое, что и Элла. — Мне кажется, она беспокоится из-за меня.

— Да, она не хочет потерять хорошую гардеробщицу. Фрау Кюнеманн берет на работу только симпатичных девочек, а затем удивляется тому, что посетителям они нравятся. Хорошо еще, что милашка Элла хранит ей верность.

— Я не понимаю, почему она не может найти себе мужа, — задумчиво ответила я.

— Может быть, у нее слишком высокие запросы. Или же она отпугивает мужчин своей самоуверенностью. Если бы она была мужчиной, то могла бы нагнать страху на любого опытного дельца.

— Но мне никогда не казалось, что Элла ведет себя слишком грубо. Она вежливо обслуживает гостей и со мной всегда очень дружелюбна.

— Ну, я бы посоветовал ей всегда себя так вести! — с шутливой угрозой произнес Лорен. — Дело не в том, что она говорит, а как она это делает и как себя ведет. Элла произносит слова громко и безапелляционно. И есть еще кое-что в ее характере, что отпугивает мужчин. Возможно, это позволяет ей добиваться своего, но тогда мужчина должен признать, что она сильнее его. А многим нелегко это сделать.

Да, Элла была очень сильной. И, наверное, Лорен был прав в своих рассуждениях.

— Может быть, Хэннинг мог бы ее сфотографировать? Тогда ей быстрее удалось бы найти себе мужа.

— Это исключено! — рассмеялся Лорен. — Они обязательно и неотвратимо поссорятся. Хэннинг — мой друг, и Эллу я знаю уже довольно давно. Поверь мне, если их оставить вдвоем в одной комнате, это спровоцирует настоящий взрыв.

Он посмотрел мне прямо в глаза и спросил:

— А ты хочешь продолжать фотографироваться? Мне кажется, что ты просто создана для этого. Ты тоже сильная, но мягче. Такую красавицу, как ты, встретишь не каждый день.

— Я бы с удовольствием, — ответила я и прислонилась к нему. — Однако я спрашиваю себя о том, к чему это приведет. Мне кажется, что моя жизнь опять полностью перевернулась с ног на голову.

— Так это же хорошо. Или нет? — спросил Лорен, улыбаясь. — Некоторые люди живут на этой земле семьдесят и больше лет, ничего коренным образом не меняя в своей жизни. А ты в столь юные годы пережила больше, чем многие. Уверен, однажды ты станешь великой, Ханна.

Он убрал прядь волос с моего лба и погладил меня по щеке.

Мы посмотрели друг на друга. У меня было такое чувство, будто я утопаю в его глазах, и мне было бы все равно, если бы именно в этот момент мир остановился.

— А ты знаешь, какой вопрос я задаю себе последнее время? — нежно спросил Лорен и обнял меня.

Я не сопротивлялась. Мое тело не испытывало отвращения к нему. Напротив, я чувствовала нечто такое, чего еще никогда не испытывала.

— Какой? — поинтересовалась я, потому что не имела ни малейшего понятия, о чем пойдет речь.

— Я спрашиваю себя, когда мне наконец будет разрешено тебя поцеловать?

Его лицо приблизилось ко мне настолько, что я смогла уловить аромат его кожи и туалетной воды, которой он пользовался после бритья. Может быть, это была лишь игра моего воображения, но в тот миг мне показалось, что я чувствую запах жасмина. А затем это случилось, и мне не пришлось ему отвечать: мои губы коснулись его губ. Наши уста слились в теплом чувственном поцелуе. Его язык погладил мою верхнюю губу, нежно открыл мой рот и требовательно проник в него. Поначалу я просто позволяла Лорену делать это, а затем решилась и поцеловала его в ответ с такой жадностью, словно только он мог сохранить мне жизнь.