— Да, конечно, извини, — холодно ответила Мадлен. — Идите сюда. Я попросила Шарля приготовить нам свежий лимонад.

— Шарль — это наш повар, — прошептал мне на ухо Лорен, когда мы последовали за хозяйкой дома.

Я смущенно кивнула. Мое сердце неистово билось. Мне стало ясно, что у его матери есть определенные предрассудки. Я не была белой женщиной, и Лорен очень мало знал о моей семье. О своем погибшем отце и об отчиме я ему рассказывала, но мне показалось, что его мать не потерпит в качестве невестки приемную дочь кузнеца.

Мадлен провела нас в зимний сад, украшенный многочисленными экзотическими растениями. Я обнаружила там банановое дерево, пальмы и несколько орхидей, которые стояли в красивейших горшках. В вольере пели канарейки.

После того как хозяйка дома велела служанке принести нам лимонад, мы уселись на искусно сплетенные стулья.

— Мой муж приказал прислать их сюда из Таиланда, — пояснила Мадлен, когда я сделала вежливый комплимент по поводу мебели. — Перевозка обошлась дороже, чем сами стулья, но в некоторых вещах я вынуждена считаться с мнением мужа.

Это, очевидно, должно было означать, что она эту мебель ненавидит. Мне же, напротив, мебель понравилась, и я даже обрадовалась, что мы сейчас находимся в зимнем саду. Тут я чувствовала себя немного увереннее, и благодаря солнечному свету, попадавшему сюда, здесь было даже теплее.

— Ну, на чем мы остановились? — спросила Мадлен и сразу же сама ответила на свой вопрос. — Ах да! Что было дальше с вашей семьей, после того как вашего отца убили?

— Мы… мы переехали в другое место. Моя мать снова вышла замуж, а я в конце концов отправилась в Германию.

— Чтобы учиться? Вы с таким же успехом могли бы уехать во Францию.

— Мама, оставь эти вопросы, для этого еще будет время, не так ли?

Я щекой чувствовала извиняющийся взгляд Лорена.

— Я так не думаю. Ведь речь идет о женщине, с которой ты собираешься жить вместе, и, возможно, ты даже захочешь на ней жениться. В этом случае я, как мать, должна знать о ней хотя бы что-нибудь, поскольку ты сам большой мастер по опусканию деталей.

Наверное, Лорен действительно не написал ей о том, кто я такая. Мне казалось, что меня загнали в угол. Я не могла рассказать Мадлен все о своей семье, иначе она, вероятно, сочла бы, что я ей неровня.

— Ваша мать снова вышла замуж за чиновника? Поездка в Германию, должно быть, стоит ужасно дорого.

Я была рада, что она не допрашивала меня об учебе в университете. Но что я должна была ей ответить? Я решила сказать правду и уже мгновение спустя пожалела об этом.

— Значит за кузнеца? — Фальшивая улыбка Мадлен теперь полностью исчезла. — У вашей матери был капитал? Иначе она вряд ли смогла бы отправить вас в Германию, не так ли?

— Просто у меня появилась возможность это сделать, — смущенно ответила я и посмотрела на Лорена.

У него был немного растерянный вид. Он явно не ожидал, что его мать станет вдаваться в такие подробности.

Когда появилась служанка с лимонадом, это принесло мне небольшую передышку. В то время как холодный напиток стекал по моему пересохшему горлу, мне стало понятно, что это еще не все.

— Так вот, вы должны знать, что мой сын происходит из очень богатой и уважаемой семьи. Нам нужно блюсти нашу репутацию, и по этой причине было бы крайне прискорбно, если бы он женился на женщине, которую привлекает только богатство, но которая не умеет исполнять обязанности, им налагаемые.

При этих словах я чуть не поперхнулась. Мадлен действительно думала, будто я охочусь за деньгами Лорена! Или же это была ее манера оценивать невесту и ее наследство? Обида и страх вызвали боль у меня в желудке.

— Maman! — сердито воскликнул Лорен и хотел уже вскочить на ноги, но это была не его битва.

— Мадам, я уверяю вас, что капитал Лорена меня совершенно не интересует, — сказала я и положила ладонь на его руку. Его тело было похоже на часовую пружину, которую завели слишком сильно. — Я совсем недавно узнала, что вы живете в замке. Если бы это был простой дом или даже хижина, меня бы это не смутило. Я люблю вашего сына за его душевные качества, а не потому, что у него есть деньги. Дело в том, что, когда я с ним познакомилась, я понятия не имела о его богатстве.

Я сама удивилась тому, как отчетливо прозвучали эти слова из моих уст, хотя внутри у меня все дрожало. Конечно, не все, что я сказала, было правдой, потому что, естественно, по виду Лорена сразу можно было догадаться, что у него есть деньги. Но как по-другому я могла бы объяснить этой женщине, что мои мотивы бескорыстны?

Мадлен уставилась на меня, и я заставила себя выдержать ее взгляд.

Через некоторое время она наконец отвела глаза, взяла бокал с лимонадом и отпила глоток. На несколько минут воцарилась тишина. Я взглянула на Лорена, и мне очень захотелось спросить его, что же теперь будет. Затем Мадлен сказала:

— Вы, конечно, устали с дороги. Луиза уже приготовила ваши комнаты.

— Это очень мило, — ответил Лорен и осушил свой бокал с лимонадом.

— Ханна, может быть, вы хотите перед ужином пройтись немного по замку или по саду? Лорен с удовольствием покажет вам все.

— Конечно, maman, — ответил он, и, почувствовав, как расслабилось его тело, я поняла, что самое плохое уже позади.

Через несколько минут мы встали.

— Что ты хочешь посмотреть сначала — замок или сад? — спросил Лорен, когда мы поднимались по лестнице.

Наши комнаты находились на втором этаже, в южном крыле замка, как он мне объяснил.

— Сад, — ответила я, все еще пребывая в напряжении после состоявшегося разговора.

О чем еще будет расспрашивать меня его мать?

— Хорошо, сад. Тогда лучше всего надень вечернее платье. Моя мать уделяет очень большое внимание тому, чтобы одежда соответствовала времени суток.

Разумеется, Мадлен выделила нам по отдельной комнате — она явно опасалась, что мы займемся развратом. Разумеется, она полагала, что пара должна подождать до свадьбы.

Мой багаж уже стоял в комнате. Когда я открыла огромный, как шкаф, чемодан, в котором находился мой гардероб, то снова невольно вспомнила о том, что всего чуть больше года назад я не могла себе представить, что у меня будет платье на каждое время суток. А теперь у меня даже был выбор.

Одетая в нежное светло-голубое платье, талия которого сидела не особенно низко, и подходящие к нему туфли с перепонками, я постучалась в комнату Лорена, расположенную напротив.

— Боже мой, ты, наверное, единственная женщина, которая одевается быстрее, чем мужчина, — сказал он, впуская меня.

Он успел только поменять брюки. Его светлая спортивная рубашка лежала на кровати.

— Надеюсь, что ты меня за это простишь, — ответила я и поцеловала его. — Я хочу вести себя безукоризненно, чтобы твоя мать больше не нашла во мне никаких недостатков.

— Моя мать, конечно, их не найдет, — ответил Лорен, натягивая рубашку через голову.

Мне нравилось, когда после этого волосы у него на голове торчали в разные стороны.

— Я не понравилась твоей матери, — произнесла я, садясь на край кровати.

Вид из высоких окон был чудесным. Можно было разглядеть весь сад вплоть до примыкавшего к нему леса.

— Она думает, что я хочу добраться до твоих денег, и из-за этого испытывает отвращение ко мне.

— Нет, у нее нет к тебе отвращения. Но ты ведь знаешь, как это бывает у матерей. Они поверят, что их сыновья сделали правильный выбор, только если сами убедятся в достоинствах будущей невестки.

Я не была уверена в том, что Мадлен когда-либо сумеет оценить мои достоинства.

— Я из Индокитая. Там мы работаем на французов, но замуж за них не выходим.

— Мы находимся во Франции. И, собственно говоря, здесь вроде бы уже преодолели колониальную узколобость. Ты свободный человек, точно так же, как и твои земляки, и вы не хуже, чем мы. И я люблю тебя, пожалуйста, не забывай об этом!

— Я это знаю. Я тоже люблю тебя. Однако твоя мать…

— Не беспокойся из-за нее. Я могу быть очень своенравным. Когда я сказал ей о том, что хочу стать пилотом, она устроила скандал, потому что боялась, что я разобьюсь. А сейчас она расстроилась, потому что я не привел к ней в дом блондинистую Марианну! Но я скажу тебе: до сих пор мне всегда удавалось добиваться своего. Ты увидишь, она тебя еще полюбит. Все-таки ты оказала ей достойное сопротивление и удержала меня от спора с ней.