Комментарий к Часть 7. Усмехающееся месиво

Да-да-да, всё предсказуемо и банально. И как же иначе? :D

Спасибо, что всё ещё ждёте продолжения. Осталась всего одна глава.

**Скажите, у вас тоже между некоторыми строчками гигантские пропуски, как у меня? Или это только мой ноутбук и интернет портят мне нервы?**

========== Часть 8. Смертельная вспышка ==========

не бечено

Человеческие чувства всегда были для Василисы чем-то запредельным и непонятным, странным. Сложные переплетения различных эмоций, боль, страх, вожделение, счастье и грусть. Вокруг все говорили, что любовь — это коктейль разнообразностей, взрыв всевозможных эмоций… Она не понимала, зачем любить кого-то, кто в любой момент может умереть, бросить тебя, самоуничтожиться. Лучший друг Огневой Лёшка, спасший девушку от сильнейшей депрессии, вечно улыбающийся и смеющийся, был невероятно солнечным и открытым человеком. Он заряжал Лису позитивом и желанием жить, окрылял, был её первой любовью. Одним прекрасным солнечным утром его сняли с петли в его собственной квартире. Уже совершеннолетний, он завещал всё, что имел, не родителям, родственникам или невесте, которая у него так же имелась, а Василисе. Тогда каждый родственничек Рознева, с которыми у Лисы были прекрасные, тёплые отношения, буквально возненавидел её.

И она не могла понять, почему, до того самого момента, пока ей в почтовый ящик не пришло завещание. Его оригинал… И письмо, прощальное, от Лёшки, которое Василиса после прочтения в порыве эмоций разорвала на кусочки. У него не было никаких причин просто идти и вешаться! Она не понимала. Ничегошеньки, никак, ни капельки… Почему? Почему он захотел смерти? Василиса размышляла над этим много лет, так и не найдя адекватного ответа, логического объяснения поступку Лёшки. У него ведь было всё — родители, дом, деньги, друзья, подруги, любимая девушка, на которой он хотел жениться… Всё то, что видят другие люди… А свой внутренний мир, свои самые горькие проблемы он рассказывал Василисе, делился, просил совета. Всегда… Но не в тот раз. Поэтому ей оставалось лишь беззвучно кричать в подушку и теряться в догадках…

Она терялась… Без него желание жить раз и, как казалось Василисе, навсегда потухло, будто закончился кислород, отказали внутренние органы, наступил конец света. Или же просто солнце перестало сиять? С родственниками Лёшки Василиса так и не смогла найти общий язык. Они ласково просили, приказывали или угрожали, чтобы она убралась из завещания, но Огнева, ошарашенная отсутствием какой-либо душевности у родителей такого душевного человека, как Лёша, в ужасе попросила бабушку все деньги, которые перешли их семье по этому чёртовому завещанию, отдать в какой-нибудь дом малютки детям. Нерейва одобрила желание внучки. Родственники Рознева, узнав от Василисы о такой её решении, возненавидели их с бабушкой ещё больше.

И когда Василиса просто существовала без какой-либо цели несколько лет, она нечаянно познакомилась с болтливой Захаррой, через каждые две минуты рассказывающей анекдоты. Девушка настолько поразила Огневу, что она и скривиться-свалить-оскорбить новую собеседницу забыла. А потом как-то не до этого стало. Зара помогало Лисе, образно говоря, заново учиться дышать. Огнева старалась… Она старалась выкарабкаться из своей давней депрессии, взять себя в руки, начать жить по-человечески. И всё получилось… Почти. Дело, конечно, ещё было в Фэше, который хорошенько так встряснул серый внутренний мирок Огневой. И встряснул так, что Василиса, ударившись о дно собственного мира, отскочила, будто резиновый попрыгунчик, и смогла взлететь.

И вот сейчас мир Огневой перевернулся ещё раз, когда Фэш Драгоций внезапно влетел в маленькую комнату Захарры, с грохотом закрыв дверь. Вид у парня был таким, будто бы на его глазах сейчас, вот именно сейчас кто-то умер или, что вероятнее всего, кого-то убили. Руки Фэша била дрожь, дыхание было тяжёлым и прерывающимся. Его глаза сверкали множеством неклассифицируемых эмоций, беспокойно метались по стенам комнаты, по странно тихой Василисе, по опешившей Захарре. Но когда Драгоций открыл рот и вывалил на девушек поток несобранной воедино информации, опешила ещё и Василиса.

Фэш бормотал что-то про Елену, про номера машины, родителей Василисы. Настолько бессвязно и глуповато, что Лиса всё равно поняла. Глупо, наверное… Поняла и будто окаменела. Сквозь белесую пелену перед глазами Огнева не видела и практически не ощущала, что Драгоций трясёт её за плечи.

— Рыжая, ты меня слышишь? — с несвойственным для него волнением бормотал он, довольно аккуратно трогая Огневу за плечи и разглядывая пусто глядящие в никуда глаза девушки. Захарра стояла рядом, зажимая ладонью рот и тихо рыдая от ужаса сложившейся ситуации — их с Фэшем отец женится на убийце. — Василиса, мать твою, приди в себя, пожалуйста! Это не конец нашей грёбаной истории! Мы же все, ты, я и Захарра, хотели этого больше всего на свете. Рыжая, мы нашли убийц твоих родителей. Соберись, прошу… — пробормотал он. Василиса, конечно, хотела огрызнуться ему в ответ, но руки безвольными плетьми висели вдоль туловища, голова отказывалась работать, лишившись всех мыслей. Огневой даже сглотнуть по-странному вязкую и металлическо-горькую слюну не удавалось. Девушка дрожала. И тёплые ладони печально глядящего на неё Фэшиара, легко поглаживающие её плечи, нисколечко не помогали. Было пусто.

— Фэш, может… ты… ошибся? — запинаясь и заикаясь, спросила Захарра, трогая брата за руку. Драгоций невольно дёрнулся и обернулся на сестру. Она глядела в пол, выдыхая через рот. — Не может быть, что… Боже, я не верю… Это глупо, это тупо. Это банально, в конце концов-то! — вспылила Зара. — Глупо, глупо, глупо. Как в самых тупых испанских… да не только испанских сериалах! Так не бывает в реальной жизни. Фэш!

— Что?! — гаркнул он, снова обернувшись. Захарра сильно вздрогнула, а Василиса даже не моргнула, оставшись стоять так, как стояла. — Я помню эти сраные номера с глубокого детства, они десять лет снились мне в самых ужасных кошмарах, я выучил их наизусть, тысячу раз записал. Все мои детские дневники исписаны этой долбанной комбинацией. Никакой ошибки, Захарра, — яростно шептал он, явно опасаясь, что стоящая внизу Елена, эта лицемерная тварь, может нечаянно услышать, о чём они тут разговаривают.

— Я не… — Захарра обхватила себя руками. — Не верю… Что… Что нам делать, Фэш? — жалобно пробормотала она. — Фэш, скажи… Я ничего не знаю, я не могу сейчас думать… У тебя есть план? Мы же не можем… не можем оставить всё, как есть. Эту… Елену нужно как можно быстрее вытравить из нашего дома! — решительно, хоть и тихо заявила Зара, поднимая покрасневшие глаза на брата.

— Согласен, — кивнул Фэшиар. Его взгляд сделался жёстким. — Но сначала нужно привести в чувство вот эту желеобразную массу. Рыжая, чёрт, очнись! — проговорил он почти что в губы Василисе. — Можешь меня после ударить. Окей. Я разрешаю. Но сейчас ты нужна нам в полном адеквате, а не тупым овощем, — нашёл особо «красивое» сравнение парень. Глаза Василисы уже не были совершенно пустыми, но никаких эмоций в них всё равно не наблюдалось. — Бесишь, — прорычал Драгоций и, выдохнув, резко поцеловал её.

Захарра чуть не осела на пол от удивления, но тут же взяла себя в руки, заставив не смотреть на целующуюся парочку. Она собрала всю свою косметику в отдельную сумочку, поправила платье и взглянула на себя в зеркало. Из-за пережитого шока кожа лица была бледной, как у покойника, но в остальном она, Захарра Драгоций, выглядела вполне презентабельно. Можно было хоть сейчас отправляться знакомиться с невестой отца… Можно было… Если бы она не была тем человеком, что лишил Василису родителей. Вот только… Захарра замерла. Зачем взрослой, неглупой, судя по тому, что она понравилась Диаману, женщине убивать ни в чём не повинных людей? Зачем? Захарра попросту потерялась в догадках.

— Ты уже здесь или снова поцеловать? — с невинной улыбочкой поинтересовался Фэшиар у гневно выдыхающей через нос Василисы. Огнева, почувствовав, что немного ожила, сначала, как и разрешил Фэш, хотела влепить ему хороший такой подзатыльник, но потом просто махнула рукой, понимая, что не до выяснения отношений сейчас. И, чтобы окончательно успокоиться, девушка схватила отстранившегося парня за галстук и поцеловала. Глубоко и почти что ласково.