Устав от яркого света, перевожу взгляд на кудри облаков. Бормочу под нос:

— Словно барашки…

— Ага! Как белые стада!

Вот уж не думал, что Мэйби услышит! Кошмар! Ляпнул перед взрослой девчонкой какую-то чепуху. С другой стороны, она поняла и поддержала…

— А на Диэлли ты давно? На каникулы прилетела?

Конечно же, это шутка. Для путешествий между мирами не хватит весенних каникул. На летних ещё можно подумать… Перелёт с ребёнком — проблема, для этого есть специальные «детские» лайнеры, ведь пользоваться гипертранспортом можно лишь после нейросканирования и имплантации чипа. Я и отец летаем с военными — это немножко быстрее.

— Чего? Какие каникулы? — тут до неё доходит. — А, шутник… Нет, я из двести шестнадцатой. Из-за переездов, я вечная новенькая. Дурдом! Зато укрепляет характер!

Я ухмыляюсь:

— Знакомо!

— А прилетели мы вместе с отцом, на нашей яхте.

— Скоростная?

— «Зимнее солнце». Элит-класс, — произносит она равнодушно. — С форсированным движком.

Конечно! Чего я ждал! Что девчонка из бедных?

— Два месяца в этой посудине! Кроме отца — никого. Жуть! Но знаешь, даже когда мне воткнут чип, я не собираюсь пользоваться Маяком! Буду на яхте летать или даже на «детских»! Нафиг! У меня при перелёте мама исчезла. Я ещё маленькая была, года три.

Ну и девчонка! Словно моё отражение! Будто снова стоишь перед «зеркалом» в астропорту. Странно всё это… Странно…

Конечно, я ни за что ей не расскажу про свою мать, про то, как мы с Мэйби похожи.

— И у меня мать пропала. В полёте. Как и твоя.

У Мэйби глаза лезут на лоб, а я удивляюсь, зачем это ляпнул. Решил ведь молчать!

Всё оттого, что хочу ей понравиться!

Вот дурак! Тупой, правильно она говорит! А если она теперь спросит, на каком корабле я сюда прилетел? Как буду объяснять, почему меня перевозят военные? Нужно срочно менять тему…

— А чем тебе полёт с отцом не понравился, ты ведь его обожаешь?

Она будто удивлена. Хмурит брови.

— Ну да… Обожаю… Может правда, полёт был неплох… Да не важно всё это! Ты про Маяк подумай!

— Почему не «Маяки», а «Маяк»?

— Ты тупой? Считаешь, они не связаны? У них же единая нейросеть — главное зло.

— Зло? Ты больная?

— Опять за своё? Устроить истерику?

— Пожалуй, не стоит.

«Ну и нахалка! Ещё и с приветом!»

— Вот сиди спокойно, и слушай! Думаешь, люди просто так исчезают, случайно? Нет! Есть такая штука — прогресс. А прогресс должен ускоряться… Раньше отбором занималась Природа — отбором естественным. Потом люди затеяли искусственный: войны, соревнования экономик, уничтожение собратьев с поведенческими атавизмами — воров, убийц, насильников, педофилов. А теперь, за отбор взялся Маяк.

— Моя мать не преступница!

— Тебе-то откуда знать, что с ней не так? Маяку знает всё, и ему видней! У него свои критерии отбора.

— Моя мать не преступница! — повторяю я громче, и поворачиваюсь, чтобы убедиться, что Мэйби заткнулась.

— Тогда, есть другая причина. Но, чем-то она ему помешала.

— По-твоему, Маяк мечтает создать Нового Человека? Человека с большой буквы?

— Дурак ты, гений! Плевать мне на буквы и на чужие мечты! Главное в жизни, кто кого контролирует! Нужно взломать нейросеть Маяка или его уничтожить!

— Как? Даже после термоядерных ударов Станции остаются целёхонькими. Стоят себе, посреди расплавленной почвы.

Девушка задумчиво набирает в руку песок, тонкая струйка сыплется на коленку.

— Не знаю пока… Но жить так дальше нельзя! Сначала ты — раб родителей, а после — раб Маяка. Вот уж радость! — она хмурится и сопит. — Ты в курсе, что изредка, Маяк выдаёт Сопротивлению данные о расположении наших и перебрасывает их корабли в тыл Союза? Повстанцы специально держат часть сил возле Станций.

Ещё бы! На Дзете я испытал это на собственной шкуре.

Я прибавляю:

— Зато наши военные вынуждены таскаться на движках искривления.

— Тогда за кого Маяк?

— Да ни за кого! За кого небо и океан? Все дышат одним воздухом: свои и враги.

— Но точно, не за людей!

— С чего ты взяла?

— Посмотри, что он с нами сделал! Раньше люди гуляли, общались. Искали любимых, выбирали друзей! Сами! А сейчас? Поживи, как человек, до шестнадцати, в компенсацию за будущую тоскливую жизнь. Такая себе подачка! И всё! Дальше ты совершеннолетний, взрослый. Получай личный номер, чип с антенной в башку, назначенную Маяком профессию, выбранную Маяком жену. Живи серенькой жизнью в узком мирке, общаясь едва ли с десятком людей! Раньше было недостаточно имени — люди носили ещё и фамилии. Вот какой был большой круг общения!

— Подачка? Да прямо! Будь это возможным — чипы ставили бы грудничкам… И потом, до Маяка тоже так было. К тридцатилетию человек всё это и получал. Правда, лишь в идеальном случае, в одном на миллион. А до тридцати приходилось действовать методом проб, предельно неэффективно, ошибаясь с профессией, с женой и друзьями. Как раз из-за этого, лишь по необходимости, выходили на улицы и встречались. Потом появились компьютеры, социальные сети, удалённое обучение, дистанционная работа. И выходить стало не за чем… А сейчас, в эпоху ГСН и Маяков — общество достигло предела эффективности. После сканирования мозга, узнав тайные мечты и желания, скрытые способности, человеку предоставляется всё, что нужно конкретно ему!

— Зачем эта эффективность? Для кого? Я не хочу, чтобы из моей головы вытаскивали мечты и желания!

— Маяк ты не удивишь. Ничем. А уж тем паче — желанием оставить желания в тайне. И эффективность важна, ведь у человечества не лучшие времена — экспансия осложнилась войной.

— Важен процесс, но не результат! Цели — иллюзия! А времена никогда не бывают лучшими!

— Важен и результат, и процесс. Сейчас никто не меняет профессию, не разводится, ведь это бессмысленно, партнёр и работа подобраны идеально.

— Совсем не поэтому! Просто не предусмотрено таких процедур.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь. Неужто ты бы хотела к шестидесяти годам осознать, что ошиблась с профессией и супругом? А дети?

— Это будут мои собственные ошибки! Маяк отобрал у людей право выбора! Я хочу ошибаться! А дети… — Мэйби фыркает. — К шестидесяти годам дети вырастут, гений.

И умолкает. Видимо, у неё окончательно портится настроение.

Ну и девчонка! Охренительно необычная! Кто станет думать о том, куда идёт человечество?! А ещё про меня говорит! Небось, у самой полная башка странных чипов!

— Вообще-то, все счастливы. Ну, может кроме тебя…

— Счастливы? А ты не задумывался, что конкретно транслируют в мозг антенны ГСН? Только рекламу или что-то ещё? Какие-нибудь правильные счастливые мысли… И знаешь, человечество деградирует! Спустя двести лет люди начнут Маяку поклоняться, его технологии будут казаться им магией… Кто вообще выдумал использовать транспорт, как средство контроля? Отчего бы ему просто не таскать пассажиров и грузы?

— Это удобно. Нейросеть Маяка — самая большая в Галактике, а все Станции связаны.

Ветер постепенно усиливается, и до нас начинают докатываться волны. Океан ласкает ступни, словно пытаясь утешить, что беседа с единственной на планете интересной девчонкой не клеится.

— Знаешь, Кир, в чём отличие раба от свободного человека? Раб перекладывает ответственность за свою жизнь на кого-то другого! На родителей, жену, государство — не важно. Например, на Маяк. У раба всегда найдётся разумный повод, весьма убедительный, почему нужно так поступать, для каких величайших целей ему следует незамедлительно стать рабом.

Волна хватает белый рюкзачок и волочёт в океан. Демонстрируя отменную реакцию, девчонка легко возвращает вещи назад.

— А ты говоришь, геноморфы! Сам ты — вещь! И, в отличие от геноморфов, стал ты ей добровольно — от собственной тупости, лени и страха…

Мэйби поднимается и протягивает мне руку.

— Ладно, не злись. Пошли, пока нас не смыло.

Хватает меня за запястье и пальцы проваливаются под кожу.

Вижу, как вытягивается у девчонки лицо.

— Это что?

Ну вот, доигрался! Давно надо было свалить! Теперь, остаётся только признаться.

— Порт расширения для квантовых биочипов. Экранированный, пылевлагозащищённый.

— Ты хакер?

— Не ори! Люди услышат, а ГСН с них считает.

Мэйби замирает, точно зависший андроид. Лишь открывает и закрывает рот.