Решила под конец всё испортить?

— На Ириде у меня не было девушки. Только знакомые, девчонки друзей.

— Почему?

— Не хотелось. Было и так хорошо.

— Не хотелось? — Мэйби сводит брови. — Я о тебе чего-то не знаю? Тебя интересует только салат?

Блин! Отследила мой взгляд… Дурацкие дроны! Почему на них можно смотреть бесконечно?

— Да я ж говорю… Впрочем, думай, что хочешь!

— Не злись.

— Я и не злюсь… Мэйби, что это такое? — мои пальцы касаются зелёного пятна в центре её груди.

Она стягивает с шеи цепочку, снимает с неё кулон. Берёт мою руку, кладёт кулон на ладонь и складывает пальцы в кулак.

Я всегда считал, что девушки кривят душой, когда говорят: «ношу для себя». Но украшение под платьем, скрытое от чужих глаз? Тут не поспоришь!

Хотя… Почему для себя? Я опять размечтался! Видимо, кто-то снимает с неё это платье. Кто-то свой. Тот, кому нравится, что у них с Мэйби есть общая тайна.

— Это что?

— Другой твой подарок, материальный! На память о нематериальном подарке. Станет якорем в памяти… Взгляни!

Тёмно-зелёный кулон в виде животного. Выпиленный из цельного драгоценного камня, внутри которого плещется свет.

— Изумрудный Олень. Теперь, Кир — это твой лучший друг! В каждый момент он напомнит тебе, что всё ложь: Ирида, любовь, жизнь. Вряд ли на свете есть символ иллюзорности бытия, лучше Оленя — мифического, никогда не существовавшего зверя.

— Может быть это, — киваю в сторону Купола Радуг, — иллюзия. Но, не Ирида! Ирида вполне материальна! Я смотрю снимки и записи почти каждый день.

— Снимки? — серые глаза светятся грустью. — Чепуха! У тебя сохранились детские фото? Хочешь сказать, что мальчишка, отразившийся в них — реален? Кир, его давно нет, он исчез невозвратно! Ты не прикатишь в детство на красной машине. Ни в детство, ни на Ириду. Ты никогда, никогда на неё не вернёшься! Только сюда, на эти искусственные луга.

— На Ириду можно слетать, планета на месте!

— Ты больше никогда не прилетишь на Ириду. Не выйдет.

— Карты твои нашептали?

Она не обращает внимания.

— А даже если бы мог, что с того? Всё так быстро меняется… Прилетел бы, а там ни друзей, ни знакомых. Город твой перестроили, дом сломали. А может, пока долетишь, всю планету повстанцы сожгут… Нет, Кир, Ирида — воспоминания. Дважды не войти в одну реку.

Верчу в руках изумруд. Подношу к глазам, смотрю сквозь него на Мэйби, океан, облака.

Так вот он какой, искрящийся зеленью призрачный мир!

— И это вовсе не изумруд. Тоже обман. Изумруд хрупкий, веточки рогов бы давно обломились.

Свет, плещущийся внутри камня, вдруг превращается в Тьму. Я в ужасе убираю Оленя от глаз.

Нет. Вроде бы, показалось…

Радуги отключаются, и вентиляционные решётки пожирают аромат волшебства.

Мы бредём промокшие, жалкие, сквозь вереницу пустых коридоров и гулких машинных залов, ощущая себя одинокими трепетно-живыми созданиями в царстве бесчувственных механизмов.

Добравшись до машины, я откидываюсь на сиденье и сразу же засыпаю…