— Вряд ли, — помолчав, признал Кир. Он даже не знал, обижаться ему на её слова или нет.

Эйприл плюхнулась назад на диван и сообщила из облака пыли:

— К тому же, я не подробности знаю, а в общих чертах!

От сердца отлегло. Ещё не хватало, чтобы кто-то знал каждую мелочь твоей жизни! Тем более, такая девчонка!

— Мне кажется, я всё на свете знаю. Про Вселенную, про людей и про Станцию. Но не только, — она скорчила загадочную гримаску. — Когда мне нужна информация, она — бац, и уже в голове! — Эйприл с размаху хлопнула себя по лбу. Котёнок подпрыгнул.

— Про Станцию? — Кир задумался. — Скажи, а зачем чёрный «парус» над полем?

Малышка строго, по-родительски, взглянула в ответ.

— Опять хочешь формулы выводить?

У Кирилла вспыхнули щёки.

«Она знает и это! А говорила: в общих чертах!»

— Ну, ответишь ты или нет?!

Эйприл смешно сморщила лобик и засопела… Прошла минута.

— Похоже, я знаю не всё — неохотно признала она, и добавила: — Но уж побольше тебя!

Совершенно надувшись, она хмуро смотрела с дивана. Видно, ей больше всего на свете не хотелось быть обычной скучной девчонкой. Даже котёнок, своими маленькими глазёнками, пялился на Кирилла, как на врага.

Мальчишка решил не накалять обстановку.

— А имя моё чем не нравится?

— Так не называют людей! И геноморфов не называют! Имя должно что-то значить: Солнце, Ветер, или вот Облако! — для большей убедительности она подняла котёнка над головой. — А уж после, в шестнадцать, когда номер присвоят — называй себя, как пожелаешь! Если, конечно, не геноморф.

— На одном из языков, моё имя значит: «владыка», а на другом: «солнце».

— Значит, буду тебя Солнцем звать. Но лучше — Ветром, больше подходит. Согласен, владыка этой величественной помойки? — она встала и сделала реверанс.

— Ещё чего! Имя Ветер — девчачье! Нравится тебе или нет, я — Кирилл!

— Точно не хочешь быть Ветром? — Эйприл насупилась. — А ведь когда-то хотел! Позабыл?

— Слушай, кончай издеваться! Считаешь, тебе всё позволено?

— Само собой!

— Че-его?

— А ты сам подумай, Ветер! Думаешь, я — маленькая девчонка? Нет! Я — воплощение Маяка! Отражение! А ты? Тебя даже Станция не восстанавливает! Обычный тупой мальчишка! Вдобавок к этому — трус!

— Вчера я почти прыгнул с арки!

Эйприл расхохоталась. Котёнок испуганно замяучил.

— О том я и говорю: со страху, что правду узнаешь, чуть не сиганул в океан! Типичный тупой трус!

— Какую ещё правду?

— В том и дело: какую? Это ведь невозможно! Чего боятся?

— По-твоему, правду никогда не узнать?

— Нет. За одной иллюзией всегда будет следующая.

— Не может такого быть!

— Но, так и есть! Взять, к примеру, науку. Каждый решённый вопрос порождал несколько следующих, сфера непознанного росла — до тех пор, пока люди не перестали что-либо понимать.

— Какая-то чепуха!

Девчонка в ответ лишь пожала плечами…

— Никакой независимой от тебя, «объективной» правды не существует! Ты считаешь истинным то, что чаще всего видишь, и правдой — те слова, что много раз повторил, как молитву.

— Как что? — удивился Кирилл.

Будто не услышав вопрос, Эйприл продолжила:

— Так уж работает мозг — чем чаще по синаптической связи проходит сигнал, тем она устойчивей. Сигнал, что прошёл по соединениям твоего мозга множество раз — это «правда». А редкие сигналы — ложь, нереальность… Всё это позволяет договариваться с другими, вместе видеть один и тот же мир. Но неужели ты думаешь, что истина только одна и её можно узнать от людей?

— А ты, Эйприл! — та вздрогнула, впервые услыхав своё имя. — Можно подумать, ты ничего не боишься!

— Не боюсь.

— Вообще ничего?

— Ничего! Я принимаю происходящее как есть, без вопросов и страха. А ты — в вечных сомнениях!

— Чего тогда вздрагиваешь?

— Не твоё дело! Девчонки не любят парней, которые помнят их имена!

«Что она имеет ввиду? Загадками разговаривает», — растерялся Кирилл. Потом вспомнил школу и отношения… «А! Это вовсе не иносказание! Просто, всё так и есть!»

Кир разглядывал воплощение всемогущего Маяка.

Воттак" deus ex machina!" Девчонка!

В задумчивости, Кир почесал затылок. Эйприл сделала то же. Он нахмурился. Нахмурилась и гостья.

«Будто в зеркало смотришь!» — поразился Кирилл.

— Эй! Ты чего всё за мной повторяешь!

Девочка жутко смутилась, словно пойманная за неприличным занятием.

— Извини…

Кир хмыкнул и пожал плечами. Эйприл издала точно такой же звук, слегка дёрнула плечиком, потупилась и покраснела.

«Ну её! Пусть повторяет, если так хочется!»

— Слушай, если ты появилась сегодня, где загореть так успела? Уши вон шелушатся!

— Нигде я не загорала, проявилась такой!

— А что случилось с котёнком?

— Вздумал стать ягуаром!

При слове «ягуар» Кир вздрогнул.

— Может, львом?

— Ягуаром! Но, передумал в последний момент. Ничего, к утру снова будет пушистым!

— Станция восстановит?

— Не болтай чепуху! Сама отрастёт!

— А Станция, она как «восстанавливает»?

— Разве не ясно? Станция взаимодействует с веществом на уровне элементарных частиц. Разве ей сложно вылечить ссадинки?

— А почему не лечит?

— Тебя? — она фыркнула. — И откуда мне знать?

— Ты её часть!

— А ты, разве нет? Поверил в то, что обычный мальчишка? Тебе можно что угодно внушить! — Эйприл глянула исподлобья и улыбнулась. — Кир, Вселенная — неделимое целое, все мы — одно!

— Может, нет никакой Вселенной. Может, что-то появляется только тогда, когда люди его открывают.

— А может, нет никаких людей? — с лица Эйприл не сходила улыбка.

— Может, и нет. Были бы — прилетели.

— Кир, мир намного больше, того кусочка, что ты таскаешь с собой. Он не ограничен твоим восприятием. Не Вселенная загоняет тебя в ловушку, а ты её — подобным мировоззрением! Ничего ты не знаешь! Ничегошеньки!

«Да уж! Морочить голову эта девчонка умеет покруче средневековых философов!»

Кир замолчал, раздумывая, как относится к гостье.

Всех девчонок, встреченных ранее, волновали лишь развлечения, парни, наряды и деньги. Кир подозревал, что эти интересы они пронесут через всю свою жизнь.

Эйприл была другой. Очень странной. Вроде бы, умной. Но всё-таки, это была девчонка — игривая, взбалмошная и болтливая.

— Кир, ты заметил, что тут всё для двоих?

— Ты о чём?

— Сам посмотри: два стула, две ложки и кружки! Даже два ноутбука! А какой широкий диван! — она похлопала рядом рукой. Котёнок чихнул от взлетевшей пыли.

А у мальчишки замерло сердце.

«Широкий диван? Она что, вздумала тут остаться? Вместе со мной? Спать вдвоём, как с подружкой?.. Ну да! А куда ей деваться? Жить среди развалин или в степи? Там нет еды — если конечно, она вообще ест!»

Точно в ответ на невысказанный вопрос, девочка схватила со стола банку и, даже не разогрев, жадно принялась уминать тушёные овощи.

Кир решил задать главный вопрос без обиняков, напрямую — ведь похоже, момент для этого был подходящий.

— Для чего ты пришла?

— Не шнаю! — пробормотала Эйприл с набитым ртом. Добавила, прожевав: — Полагаю, тебе видней.

— Не очень-то верится…

Эйприл пожала плечами. Она обожала лгать — на настоящий момент, насколько она себя знала, враньё было её самым любимым занятием. Но в этот раз, она не обманывала. Эйприл не имела ни малейшего представления о том, для чего появилась на свет.

Она отставила банку.

— Впрочем, идея у меня всё-таки есть… По свету гуляют миллиарды взрослых детей — неспособных брать на себя ответственность, заботится и любить. Они не вырастут уже никогда… Видно, Маяк хочет подарить тебе другую судьбу… — Эйприл взглянула мальчишке прямо в глаза. — Я помогу!

«Выискалась тоже помощница! От горшка два вершка!»

— Значит, миллиарды его не волнуют, а я — какой-то особенный?

— Конечно! Считаешь, ко многим из пустоты приходят девчонки? — она встала с дивана. — Можно ведь человека рассматривать только как силу. Понадобилось что-то миру: и — раз! Ты на свет появился! Перекраиваешь всё, как вздумается. Но это лишь кажется, что желания — твои. На деле, это желания сотворившего тебя мира, а ты — простой исполнитель, — она поправила сползший гольф и добавила, уже не настолько уверенно: — Мне так кажется… Но раз уж я здесь, покажи мне Станцию!

— А ты что слушаешь?

Эйприл показала на уши с серебряными ниточками внутри.