Действительно важную роль в развитии событий вечером 1 июня сыграл 25-летний Сергей Сотников. После окончания семи классов средней школы он поступил токарем-карусельщиком на НЭВЗ, где и проработал семь лет, вплоть до ареста (с перерывом на службу в армии в 1956-1959 гг.). Отец Сотникова погиб на фронте, мать работала санитаркой в больнице. Это был вполне благонамеренный и серьезный молодой человек, член КПСС, командир цеховой народной дружины⁶²⁹. В семье Сотниковых, растившей двух маленьких дочек, царили любовь и взаимопонимание. Никакого криминального прошлого за плечами этого человека не было⁶³⁰.

Утром 1 июня Сотников не работал, отправился ловить рыбу. Там, по рыбацкому обыкновению, выпил с другими рыбаками немного спирту «на троих». Когда вернулся домой узнал сразу обо всем - и о повышении цен, и о забастовке на НЭВЗ. Скорее всего, в день событий «сознательный рабочий» задумался о простых, но необходимых жизненных вещах: как им с женой, тоже работницей электровозостроительного завода, прокормить двух малолетних дочек, если цены растут, а расценки падают, если дома и так пусто (при попытке следователя КГБ описать имущество семьи выяснилось, что «имущества, подлежащего описи, не имеется⁶³¹), да и жить молодой семье негде - квартиры никак не дают. От огорчения выпил с приятелем еще водки, на этот раз много - почти две бутылки на двоих и, уже пьяным, отправился на завод⁶³². Все, что было у трезвого Сергея Сотникова на уме, у пьяного, вполне в духе русской пословицы, оказалось на языке. Из сказанного вовсе не следует, что Сергей действовал бессознательно, не отдавая себя отчета в том, что происходит. Он продолжал отстаивать свой взгляд на события и после ареста, во время следствия, которое накануне суда отмечало: «Сотников вел себя вызывающе, в беседах заявляя о том, что своими действиями он якобы выражал «интересы рабочего класса»«⁶³³.

По данным следствия, именно Сергей Сотников предложил послать делегатов на электродный завод и завод № 17 и призвать рабочих присоединиться к забастовке, а также организовать демонстрацию протеста. А чтобы гарантировать успех и наверняка остановить заводы, предложил отключить подачу газа на предприятия. Нетрудно заметить, что практическая часть программы Сотникова очень похожа на ту, которую следствие приписывало Ю.Дементьеву. Об этом на следствии говорил и сам Сергей Сотников, который опознал Дементьева на очной ставке⁶³⁴. Это лишний раз показывает, что 1 июня у забастовщиков НЭВЗ спонтанно вырабатывалась модель поведения и действий. У этой программы не было единоличного автора - брошенная кем-нибудь удачная идея немедленно подхватывалась и обрастала новыми деталями. Не было у толпы ни единоличного лидера, ни даже обычного в таких ситуациях организующего «ярда» - более или менее сплоченной группы согласованно действующих людей. Следствие несмотря на все усилия так и не докопалось ни до какого «заговора» и организации. Можно считать, что согласованность действий забастовщиков 1 и 2 июня объясняется как единодушным настроением большинства, так и привязкой событий к упорядоченному графику работы завода. Толпа собиралась уже просто потому, что люди по привычке приходили в обычное время на работу, в обычное время наступали перерывы и т.п. Все это само по себе было хронологической матрицей событий, «организовывало» их и «координировало» под воздействием возмущающих факторов. В подобной «упорядоченности» волнений (во всяком случае некоторых значимых эпизодов), их привязке к заводскому гудку, в прямом и переносном смысле этого слова, существенное своеобразие событий в Новочеркасске по сравнению практически со всеми другими известными нам массовыми беспорядками хрущевского времени.

В отличие от многих кричавших и выступавших в тот день на заводе Сергей Сотников не только сформулировал, но и выполнил свою программу. Он участвовал в «агитационном походе» группы рабочих на соседние заводы¹, за что безжалостным и скорым хрущевским правосудием был приговорен к смертной казни.

С осмысленной программой дальнейших действий выступил на стихийном митинге и П.Сиуда. Как мы уже писали выше, Сиуда внешне был похож на Юрия Дементьева. Поэтому сходство их «программ» может быть связано как с обычной для толпы филиацией идей, так и ошибками (случайными или злонамеренными) при опознании подследственных и подсудимых. По показаниям свидетелей, П.Сиуда призывал рабочих собраться на следующий день у заводоуправления, пойти демонстрацией в город, добиваться оплаты за те дни, когда завод не будет работать, требовать освобождения арестованных забастовщиков⁶³⁵. В том, что такие арестованные будут Сиуда, не питавший иллюзий относительно готовности властей к репрессиям, был, очевидно, уверен.

Помимо «идеологов» на митинге у перехода через железнодорожные пути и у здания заводоуправления выступало множество других людей. Большинство из них ограничивались короткими выкриками и призывами⁶³⁶. «Попался на политике» и пьяный бунтарь -малограмотный коммунист, грузчик Новочеркасского молокозавода, отец двоих детей 38-летний М.И.Хаустов. В тот день он крепко выпил после работы и решил полюбопытствовать, что же все-таки происходит на НЭВЗ. В конце концов, Хаустов оказался в самом центре стихийного митинга, наслушался других ораторов и сам решил высказаться. По показаниям свидетелей, он призывал добиваться «своего» и «направить» коммунистическую партию, сбившуюся с правильного пути. Те же свидетели все-таки подтвердили, что оратор был так сильно пьян, что «многое из сказанного в его речи понять было вообще невозможно».

Сам грузчик не помнил, что именно он говорил с козырька пешеходного тоннеля⁶³⁷. Однако обвинение и суд интерпретировали поведение и высказывания подобных ораторов вполне в духе народной мудрости: «что у трезвого на уме, у пьяного на языке». Приговор был жестокими.

Второй раз Хаустов выступал уже с капота автомашины. Около этой машины (кажется, именно на ней приехал к месту событий еще один участник волнений - 36-летний семейный шофер автохозяйства № 3 Айрапетян) формировался второй центр стихийного митинга. Эмоциональный армянин рассказывал, что «что его машина, следовавшая под погрузку по заданному маршруту, была остановлена хулиганствующей толпой на площади у заводоуправления, и он, поддавшись общему настроению, одобрил действия хулиганствующих элементов и высказался за расправу над «толстопузыми», имея в виду руководителей завода, не умеющих руководить»⁶³⁸. Все эти призывы он выкрикивал с крыла своей машины, а вслед за ним появились, очевидно, и другие желающие высказаться с возвышенного места. Однако никаких «программных» заявлений с автомашины Айрапетяна не прозвучало. Дело ограничилось «словесным экстремизмом» и заурядным матом.

Прибытие и изгнание войск с завода.

Около 8 часов вечера, когда на козырьке пешеходного перехода уже вовсю шел стихийный митинг, на завод прибыли 5 автомашин с солдатами и 3 бронетранспортера. Их задачей было не подавление беспорядков силой оружия, а освобождение «заложников» - заблокированных в здании заводоуправления «начальников»⁶³⁹. Поэтому так странно выглядят в большинстве рассказов и даже в информациях КГБ действия военнослужащих: приехали, потоптались у ворот, выслушали оскорбления, развернулись и уехали. Между тем войска выполнили основную задачу (отвлекли на себя внимание и помогли переодетым в штатское армейским разведчикам и сотрудникам КГБ освободить «заложников»). А разгонять забастовщиков силой оружия им в то время никто и не приказывал.