– Ирен имеет в виду, – начал Годфри, – что, судя по этому письму, шантаж не цель, а скорее средство. Очевидно, злоумышленник не стремится разрушить ваше счастье, однако хочет использовать тебя для того, чтобы в нужное время принц оказался в нужном месте. Но зачем? Какая ему польза, если принц приедет на Крит?

– Или уедет из Монте? – предположил вдруг Хоффман.

– Прекрасная догадка, доктор, – улыбнулась примадонна. – Какова же роль нашего океанографа в этой загадочной игре? Кто он – цель или орудие для ее достижения?

– Речь идет вовсе не об игре, – возмутилась герцогиня, – а о моем будущем!

– Шантажисту на него плевать, – отрезала Ирен. – Его интересует лишь местонахождение принца. Вот над чем действительно стоит поразмыслить.

Воцарилась тишина. Я нарушила ее первой:

– Ты хочешь сказать, что негодяям нужен принц?

Услышав ответ примадонны, Алиса побледнела.

– Эта история – сплошная вереница загадок, – задумчиво произнесла Ирен. – Беда в том, что все наши предположения сплелись в изощренный клубок: слишком много невыясненных обстоятельств, нам не за что зацепиться. Быть может, за всеми этими странными событиями кроется нечто куда более зловещее, чем мы думаем.

– Будьте добры, говорите проще, – попросил доктор и придвинул стул чуть ближе к Ирен.

Моя подруга нахмурилась:

– Подумай о своем положении, Алиса. Ты – в самом сердце политических распрей. Безусловно, принц готов взять тебя в жены, как только представится такая возможность, но сейчас государством правит его отец – князь Карл, а он не приемлет вашего союза, как и епископ, в руках которого сосредоточена духовная власть. Несмотря на это, вы не спешите разрывать внебрачную связь. Все это создает благоприятную почву для множества интриг: на кону жизни престарелого князя, епископа, твоя, принца Альбера.

– Чушь! Разве подобная дикость возможна в цивилизованной Европе? Я богата и знаменита, а во Франции мой титул имеет большое значение. Мы поженимся лишь после того, как князь Карл нас покинет – ему, кстати сказать, нездоровится. А в таком крошечном княжестве, как Монако, политическое убийство никому не выгодно.

– И все же мы находимся в княжестве, и здесь Европа, а не Америка, как мне самой уже пришлось убедиться в другом королевстве и с другим принцем. – Ирен натянуто улыбнулась мне и снова повернулась к герцогине: – Ты, Алиса, следуешь зову сердца и не внемлешь доводам рассудка. Хлебнув любовного снадобья, ты вообразила, что одолеешь любые невзгоды, но, кажется, забыла, что находишься в центре серьезного политического конфликта. Поверь, даже в столь крошечном государстве, как Монако, ведется нешуточная борьба за власть.

– Стало быть, вы полагаете, что Алисе грозит опасность? – встревожился доктор.

– Совсем необязательно. – Ирен засмеялась над собственной непоследовательностью. – Я лишь хочу, чтобы она была настороже. Меня беспокоит другое: почему Крит?

– Все просто, – промолвила я. – Потому что не Корсика!

Алиса и доктор вежливо на меня посмотрели, словно считали меня душевнобольной, но были слишком хорошо воспитаны, чтобы это продемонстрировать.

Подруга захлопала в ладоши:

– Превосходно! Конечно же, «потому что не Корсика»! Но что такое Корсика?

– Остров… – озадаченно пробормотала Алиса.

– Верно. Крит – тоже. И неспроста. Принц не изъявлял желания исследовать Крит?

– Насколько мне известно, нет.

– Значит, найдем благовидный предлог. – Ирен вопросительно посмотрела на Годфри.

Тот одобрительно кивнул:

– Добавлю визит к местному археологу и в отдел регистрации судов в список дел на ближайшие дни. Принц интересуется историей морских путешествий или увлекается современными методами?

Алиса покачала головой. Казалось, сегодня волосы и лицо ее приобрели бледно-пшеничный оттенок – подобное свойство присуще пресноватой красоте блондинок. Увядая с возрастом, они всегда сдаются без боя.

– Откровенно говоря, я мало интересовалась экспедициями Альбера, хотя в честь меня он собирается назвать корабль. После смерти отца, конечно же, – прибавила герцогиня с иронией.

– Не важно, – промолвил Годфри. – Я найду наилучший подход. – Он повернулся к супруге: – Полагаю, если наше расследование и дальше будет связано с мореходством, мне лучше переодеться яхтсменом, нежели матросом.

Не понимая, о чем он толкует, доктор и герцогиня смотрели на Нортонов во все глаза.

– Посмотрим. Время покажет, – загадочно улыбнулась примадонна.

В полдень приехали Луиза и Калеб. Наша славная компания – я, Ирен и гнусный Черный Отто – потрудилась на славу: каждый выполнил возложенные на него обязанности и жаждал поведать остальным, что ему удалось выяснить. Мы собрались за столом в гостиной номера Нортонов и по очереди делились последними достижениями.

– Дядя Луизы, – начал Годфри, – снял комнату в отеле, в котором остановился доктор Хоффман. Кажется, Эдуард и не подозревает о том, что его племянница жива и находится в Монте-Карло. Б́ольшую часть времени он проводит в закусочных, расспрашивая моряков, хотя как-то раз мы случайно столкнулись в отделе регистрации судов. Он ищет кого-то, но, кажется, сам не знает кого. Если Луиза и дальше будет держаться подальше от закусочных, пути их, скорее всего, не пересекутся.

– Она будет в еще большей безопасности после того, как я немножко поколдую над ее внешностью. Во имя красоты, разумеется, – сказала подруга. – Тебе больше не придется прятаться в деревне, дорогая.

Мы с Луизой переглянулись. Признаться, в изгнании нам было не так уж и плохо, хотя вечно занятым Нортонам этого, конечно, не понять.

– Тебе удалось выяснить, где находятся британский моряк и его индийский компаньон? – спросила примадонна супруга.

Годфри почесал горбатый нос, увеличенный с помощью пластической накладки, и улыбнулся кривой улыбкой Черного Отто:

– Сегодня вечером я рассчитываю встретить дружище Джерри в «Копченом поросенке».

– Страсть как хочется пойти с тобой, – посетовала Ирен, – однако мой певческий дебют на балу оказался столь успешным, что мне предложили выступить в кругу ближайших друзей принца.

– Надеюсь, среди них нет Шерлока Холмса, – сказала я.

Ирен прищурила великолепные темно-золотистые глаза:

– О неуловимом Шерлоке Холмсе пока ничего не слышно. Быть может, известие о его приезде – всего лишь слух. Я не могу упустить подобную возможность. Разумеется, мистер Холмс не рассчитывает меня встретить, и это уже дает мне некоторое преимущество. Да и вряд ли знаменитый сыщик расстроится, узнав, что я цела и невредима, если он, конечно, слышал о моей гибели в железнодорожной катастрофе. Нет, Пенелопа, уж кто-то, а Шерлок Холмс волнует меня меньше всего.

Я придерживалась иного мнения, но вслух ничего не сказала. Коль скоро дело, в котором, как оказалось, замешано все Монте-Карло, попало в руки примадонны, едва ли оно ускользнуло от внимания столь именитого сыщика, как Шерлок Холмс. Однако в последнее время Ирен лишь изредка удавалось выступить на публике, и я решила не лишать подругу безобидного удовольствия.

– Годфри, – обратилась она к супругу, притворно вздрогнув. – Ты уже столько времени изображаешь Черного Отто, что того и гляди разорвешь кого-нибудь в клочья. Пожалуй, сегодня в «Копченом поросенке» тебя будет сопровождать мистер Уинтер. Разумеется, вы отправитесь туда поодиночке.

– Блеск! – воскликнул американец. – По-французски я говорил разве что со своей тетей Агатой, но я не прочь заглянуть в один из местных портовых баров. А если мистеру Нортону понадобится помощь, кулаки с кем угодно найдут общий язык, мэм.

– Раз уж роль сторожевого пса вас не смущает, мистер Уинтер, петь я сегодня буду со спокойной душой.

– А чем займутся Пенелопа и Луиза? – осведомилась я.

– Пойдут со мной во дворец. Сегодня вечером каждому свое: дамам – культурный отдых в салоне, господам – мужские развлечения в салуне.