– Я не причиню ей зла! – В глазах Монпансье промелькнуло удивление. – Конечно, я никому не позволю отобрать деньги, по праву принадлежащие моей семье, но я не убийца!

В наших взглядах по-прежнему читалось недоверие.

– Дядя. – В зловещей тишине, воцарившейся за столом, голос Луизы прозвучал особенно нежно. – Я не допущу, чтобы тот, кто меня вырастил, лишился доли моего наследства.

Пальцы Эдуарда, сжимавшие трость, расслабились.

– Правда? Даже после того, что произошло?

– Да. Но мы не знаем, кому достанутся сокровища, – заметила девушка. – Возможно, что и никому.

Ирен достала турецкую сигарету из ридикюля и изящно закурила.

– Возвращайтесь в Париж, месье, – промолвила подруга, выдохнув облако дыма. – Здесь и без вас есть кому заняться расследованием. Поезжайте в Париж и верните супруге ее доброе имя. Передайте мадам Монпансье, что с Луизой все в порядке. Утешьте бедную женщину и не теряйте надежды на свою долю.

– Но у меня есть кое-какие дела…

– Насколько нам известно, сыскное бюро Парижа поручило Шерлоку Холмсу расследовать исчезновение Луизы. Он сейчас в Монте-Карло. Вы ведь слышали о Шерлоке Холмсе? Поверьте, от его внимания ваши действия не ускользнули. Давайте не будем давать ему поводов сомневаться в гибели Луизы. Возвращайтесь в Париж.

Сжав позолоченный набалдашник в последний раз, Эдуард Монпансье взял шляпу и встал из-за стола.

– Ну хорошо, мадам. Вижу, мне здесь не место, – промолвил он с горечью, откланялся и покинул террасу, прямой, как флагшток.

Ирен повернулась к Луизе:

– До чего щедрое дитя! Ты действительно намерена поделиться с дядей сокровищами?

– Я лишь сказала, что поделюсь ими с тем, кто меня вырастил, – улыбнулась Луиза. – Конечно, я имела в виду тетю Онорию. Если дядя действительно хочет получить свою долю, сперва ему придется ее заслужить.

– Ну и ну! Прямо-таки Соломонов суд! – воскликнул Годфри. – Теперь его присутствие в жизни твоей тети ничего не значит – она не останется без поддержки.

Я ободряюще сжала под столом руку Луизы. Ирен нахмурилась и затушила сигарету в стоявшей перед ней хрустальной пепельнице:

– Никому не удастся поднять сокровища со дна моря без помощи экспедиции. Мы сможем заручиться поддержкой его высочества, только если открыто попросим его о содействии. Придется поделиться драгоценностями с критскими властями, принцем и искателями приключений, которым вздумается копаться в прошлом. Боюсь, Луизе останется не так уж много.

– Я не возражаю, миссис Нортон, – твердо сказал Калеб Уинтер. – Я прошу Луизу лишь об одном: выйти за меня замуж и уехать ко мне на родину.

– В Америку? Калеб, ты не шутишь? – Казалось, Луиза обрадовалась предложению возлюбленного.

– Конечно не шучу. Там моя жизнь, и в Америке каждый волен жить по-своему.

– Заметно, – чуть слышно прошептал Годфри и весело посмотрел на примадонну.

– Ирен, ты и правда думаешь, что дядя Луизы уедет потому лишь, что ты его об этом попросила? – спросила я наконец.

– У него нет выбора. Он больше не владеет ситуацией, – ответила подруга и повернулась к молодой парочке: – А вам, дорогие, не помешает последовать его примеру. У нас будет меньше поводов для беспокойства. По крайней мере, если вы уедете, Шерлок Холмс не узнает, что Луиза жива.

Влюбленные переглянулись.

– Полагаю, вы правы, миссис Нортон, – сказал Калеб. – Я и так отлучился слишком надолго. Едва ли моему редактору понравится, что командировка в Париж превратилась в длительное путешествие на Лазурный Берег. К тому же я жажду показать Луизе красоты по ту сторону Атлантического океана. Мы ведь всегда сможем съездить в Европу, когда обустроимся.

– Прекрасная мысль! – воскликнула Ирен. – Советую как можно скорее сыграть свадьбу – уверена, Алиса вам в этом поможет – и немедленно отправиться в Париж, затем в Лондон, а оттуда в Америку на корабле. Уж поверьте, я знаю, каково это – стремглав нестись под венец, – прибавила подруга. В глазах ее мелькнул озорной огонек.

Уже на следующий день, согласившись на роль свидетеля со стороны невесты, я стояла рядом с Луизой в обитой желтым шелком гостиной Алисы, пока местный священник совершал обряд бракосочетания на высокопарной латыни. К счастью, Калеб Уинтер исповедовал католическую веру, и потому ничто не препятствовало скорой свадьбе – законы Монако разрешали молодым вступать в брак без гражданских церемоний.

Мои попытки убедить Луизу, что роль подружки невесты больше подошла бы Ирен, не увенчались успехом. Свидетелем со стороны жениха был Годфри. Как и Луиза, я облачилась в кисейное платье, которое любезно одолжила мне примадонна. Платье Луизы переливалось многочисленными розовыми оттенками – она вся расцвела, словно яркая роза в пастельном саду. Обычно довольно бойкий и энергичный, сегодня мистер Уинтер держался строго – так и подобает вести себя мужчине, когда он вверяет свою жизнь, свое будущее женщине.

Пропустив в свое время свадьбу Нортонов, я наконец позволила себе вдоволь наплакаться. Откровенно говоря, в последнее время я очень привязалась к Луизе. Когда мы, обнявшись на прощание, пообещали писать друг другу, сердце мое кольнула грусть, а в глазах Луизы заблестели слезы. (Признаться, наша последующая переписка оказалась куда оживленнее, чем мы предполагали, ведь с тех пор, как молодожены покинули Лазурный Берег, выяснилось немало любопытных обстоятельств.)

Церемония подошла к концу; Алиса пригласила всех на торжественное чаепитие, после чего ее кучер отвез голубков на вокзал.

– Что ж, – промолвила герцогиня со слезами на глазах, – все хорошо, что хорошо кончается. Простите, что повторяю это снова и снова. Наконец-то Луиза и ее жених обручились. Какое облегчение!

– К тому же теперь им ничего не угрожает, – прибавила Ирен, смахивая крошки с шелковой розовой юбки в зелено-голубую и шоколадную полоску.

– Ты хочешь сказать, что здесь по-прежнему небезопасно? – спросила Алиса с сомнением. – Я уговорила Альбера отправиться на Крит в назначенный час. Уверена, шантажист будет доволен. Раз уж вы с Годфри знаете, зачем ему понадобилась экспедиция Альбера, почему бы не договориться с властями? Они могли бы вовремя вмешаться и сорвать коварный замысел.

– Я предпочла бы сорвать его еще до того, как начнется путешествие. Так всем нам будет спокойнее.

– Но каким образом, Ирен? Ты же сказала, что осталось множество невыясненных обстоятельств.

– Значит, соединим их в единое целое и начнем действовать.

– Каким образом? – повторила герцогиня.

– Не знаю, – промолвила примадонна. – Но я обязательно что-нибудь придумаю.

В тот вечер мне наконец удалось вернуться к картам. Я уже принялась за работу, как вдруг в дверь постучала горничная. Она принесла очередное послание, на сей раз адресованное лично мне.

– Прошу прощения. Я не застала вас у себя, мисс Аксли, – сказала она по-английски, протянула конверт и почтительно поклонилась. Все без исключения горничные «Отеля-де-Пари» были хорошо воспитаны, довольно симпатичны и блестяще справлялись со своей работой.

Взглянув на конверт, я отметила, что он не был скреплен сургучной печатью, и разрезала клапан длинной булавкой, которую передала мне Ирен.

– От доктора Хоффмана! – удивленно воскликнула я. – Он собирается нанести нам визит. Пишет, что у него интересные новости. Несомненно, письмо предназначалось тебе. – Я отдала листок подруге.

– Но адресовано оно тебе, дорогая. Возможно, доктору важно твое присутствие.

– Ну что ты! Похоже, он переоценивает мою роль в расследовании этого дела.

– Ну что ты, – передразнил меня Годфри, улыбнувшись, и указал на бесчисленные листы кальки, разбросанные, словно обломки корабля в море, по накрытому картой столу. – Бедняжка Нелл. Суровая у нее работа.

– Нелл и сама довольно сурова, – констатировала Ирен. – В этом я убедилась на личном опыте. Доктор придет в течение часа. Может, стоит ненадолго отложить пенсне и убрать со стола карты?