Алеард подошёл ко мне и, недолго думая, взял на руки. Кристиан пошёл вперёд, освещая путь.

– Алеард, – тихо позвала я, – ты…

– Сейчас, Фрэйа, выберемся отсюда, и ты скажешь мне, что хотела, – ответил он. Я послушно склонила голову к его груди, прикрыла глаза и расслабилась.

В горах было куда больше народу, чем обычно. Кристиан попрощался с нами и пошёл к остальным, тихо напевая что-то себе под нос. Я слышала шаги и голоса, но только крепче прижалась к Алеарду и замерла, не открывая глаз. Он долго нёс меня вниз, и, когда дошёл до берега, напомнил:

– Ты хотела мне что-то сказать, Фрэйа.

Я поглядела на него из-под приоткрытых век.

– Ты услышал меня.

Он опустил меня возле родничка на замшелый камень и осторожно порвал штанину, добираясь до содранного колена. Интересно, как плотная ткань так легко поддалась его пальцам?..

– Ты звала меня, Фрэйа. Конечно, я услышал тебя.

Я тронула его руку.

– Получилось. Это было лучшее решение из всех.

– У тебя все пальцы содраны, – тихо сказал он. – Ты пыталась залезть наверх?

– Да, – также тихо ответила я, – прыгала, пока не устала. Слава богу, что пошла в горы и оказалась поблизости. Он так громко кричал, но не проходи я мимо – и не услышала бы.

Алеард тронул тёплыми пальцами мою щёку.

– Ты оказалась в нужное время в нужном месте, Фрэйа, но мне трудно видеть тебя такой. Очень больно?

– Нет, почти не больно. Потому что ты рядом.

Я почувствовала, как он чуть сильнее сжал мои пальцы. Его лицо в темноте было таинственным, немного пугающим, особенно потому, что глаза у него светились. Эта странность заняла мои мысли на несколько мгновений, но придумать ей разумного объяснения я так и не смогла. Алеард заставил меня опустить ногу прямо в ледяную воду и бережно промыл дырку в колене. Я поняла, что мне и правда не больно, и что боль снова растворил он. Так же, как сделал тогда, когда вправлял мне плечо. Современные врачи тоже умели справляться с болью, но всё происходило иначе, чем сейчас. Когда Карина переехала мне руку, мы побежали не домой, а к Дане – нашей соседке. То, что делала она, походило на умелый гипноз. Я не чувствовала боли, когда рану зашивали, но эта боль всё же добралась до меня после, правда, лишённая своей первоначальной мощи. Дана дала мне ментальное лекарство.

С Алеардом всё было по-другому. Он обращался с болью, как с чем-то материальным, но тем, чего всё-таки нельзя коснуться. Он не боролся с ней, а разговаривал, вёл её за собой, чтобы потом превратить в ничто и растворить в пространстве. Так она ни для кого более была не опасна.

– Алеард, здесь же темно, – шёпотом сказала я.

– Мне свет не нужен, Фрэйа, – ответил он, продолжая заниматься моей раной.

– Не нужен? Ай! – против воли вырвалось у меня.

– Прости, малышка, – вдруг сказал он нежно, и я задержала дыхание, услышав его голос. – Сейчас, я уже почти закончил.

Я облизала пересохшие губы и поняла, что мир едва уловимо изменился прямо у меня на глазах. Всё привычное и знакомое стало необычным, новым, сияющим. Луна, и Млечный путь, и звёзды, река и горы, и травы, и голос ветра… Алеард закончил с коленом и, положив мою ногу к себе на бедро, стал осматривать пальцы.

– Очень сильно ушибла. Выглядит так, словно тебе на ногу наступил великан.

Я тихо рассмеялась.

– Я решила сделать из камней возвышение и залезть наверх. Ну, вот они и упали мне на пальцы.

– Возвышение! – усмехнулся Алеард. Рукой он мягко придерживала меня за пятку. – А этот шалопай что там делал, в пещере?

– Думаю, они играли на берегу в прятки, и он решил залезть туда, где его никто не найдёт.

– Нужно эту пещеру закрыть, а то вдруг ещё найдутся желающие «спрятаться», – проворчал Алеард. Я почувствовала, как он едва ощутимо поглаживает мою ногу, чуть касаясь ушибленного места.

– Алеард! – снова сказала я, пытаясь справится с дрожью в голосе. – Спасибо, что ты пришел.

Он поднял глаза, и губы его дрогнули.

– Мы с Кристианом сидели в столовой и ужинали, когда ты меня позвала. А вскоре прибежала Алина – мама этого Саньки. Я понял, что твой голос и её испуганные причитания взаимосвязаны – и мы пошли вас искать. Знаешь, – он усмехнулся, – дети до самой ночи по берегу рыскали, не сдавались. Думаю, они просто побоялись возвращаться к родителям без мальчишки и решили, что справятся сами. Поверни голову, – попросил он. Я чуть отвернулась в сторону, и он чем-то сладко пахнущим смазал рану на моей щеке, предварительно тщательно промыв её. – Теперь руки.

Я подала ладони и склонилась пониже, потянулась к его волосам, почти уткнулась в его макушку носом. Он обработал раны и, подняв лицо, не дал мне отстраниться. Я почувствовала на своём лице его дыхание.

– Эх, Фрэйа… Теперь я понимаю, что чувствовали мои родители, когда я попадал в неприятности.

– А ты часто в них попадал? – спросила я, смущённая его близостью.

– Раньше да, – ответил он. Мы смотрели друг на друга в темноте, и он едва заметно улыбался. Я хотела сказать, что мне нравятся все эти неприятности, потому что он рядом, но Алеард, вздохнув, поднялся на ноги.

– Нужно возвращаться, – и он снова взял меня на руки.

Возле берега стояла лодка. Алеард усадил меня на прохладное деревянное сиденье и сел на вёсла. Я смотрела на него, хотя и понимала, что он чувствует мой взгляд. Он был одет в синюю футболку и светлые джинсы, на ногах как всегда были тёмные коричневые ботинки.

– Знаешь, однажды в детстве я объелась старого забродившего варенья… Вот уж не знаю, что меня привлекло в его вкусе. Маленькая была, глупая… Мне было ужасно плохо, сам понимаешь. Живот раздулся и болел, меня… В общем, подробности не важны. Со мной сидели мама и папа, и Яна с родителями. Мы пели песни и дурачились, строили рожи и прыгали на кровати… Знаешь, в такие моменты боль приобретает иной оттенок, она становится частью происходящего. Глупо: но в те мгновения, когда мне было так плохо, мне было в то же время так хорошо! Как и сейчас, – закончила я.

– Тебе больно? – спросил он.

– Нет. Странное ощущение.

Я приподнялась, вглядываясь в его лицо.

– Фрэйа?

– Хочу сесть к тебе поближе.

– Ты замёрзла? Ну конечно замерзла, ночь сегодня ледяная, – произнёс он, оставив вёсла и доставая из лежащего позади рюкзака тёплый свитер. Я привстала и неуклюже шагнула к нему. Лодка опасно зашаталась.

– О боже! На борт взошел слон! – пробормотала я смущённо, и Алеард вдруг расхохотался, поймал меня за руки и осторожно опустил возле своих ног. Теперь я сидела между его коленей, прямо на дне лодки, и могла положить голову ему на бедро. Он ловко надел на меня свитер, и я блаженно уткнулась макушкой ему в живот.

– Сейчас теплее? – хрипло спросил он.

– Да, – прошептала я, – гораздо теплее.

Он подхватил вёсла и медленно повёз нас к берегу. Я не хотела, чтобы он торопился, и он не спешил, как будто внял моим желаниям. Приноровившись к движению его корпуса, я задремала, положив голову ему на ногу.

На берегу нас ждал Леонид. Он разговаривал с какой-то женщиной. Как только мы причалили, и Алеард вытащил меня из лодки, она сразу подошла ко мне и крепко обняла.

– Меня зовут Алина! – сказала она, и я увидела в её глазах слёзы. – Ты спасла моего Сашку, Фрэйа! Спасибо тебе!

Я немного растерялась.

– Пожалуйста! Он храбрый и терпеливый мальчик.

– Правда? А папа назвал его обалдуем… – рассмеялась она сквозь слёзы. – Ты навестишь его?

– Да, постараюсь, – ответила я.

Мы ещё раз обнялись. Леонид посмотрел на меня.

– Ты как? Ничего здесь не разглядишь.

– Хорошо, – ответила я. – Алеард меня… кхм… – я поперхнулась от волнения, – вылечил.

– Отлично, – ответил Леонид. – Тогда идёмте?

Они с Алиной пошли вперёд, а капитан снова взял меня на руки.

– Алеард! – смутилась я. – Ты, наверное, устал меня таскать!

Мужчина издал какой-то неопределённый звук. Кажется, это был смешок.