– Безликий сохрани тебя, добрый господин! – наконец закончил он, вежливо помогая подняться упавшему. – Так ведь добро-то, добро моё…

– Возьми деньги и не сопи, – буркнул темнокожий и кинул хозяину лавочки горсть крупных монет. Тот для виду еще повздыхал, но было очевидно, что он остался вполне доволен таким исходом дела. Великан между тем поискал глазами Эвана, увидел, что тот спокойно и любопытно взирает на происходящее и вдруг хмуро улыбнулся.

– Не сбежал, значит, белобрысый? – спросил он уже не так раздраженно. – Откуда же тебя причинило на мою голову?

– А чего бежать, собаки за мной не гонятся. Или я от тебя бежать должен был? – он подумал и добавил: – Не сердись, но ты первый проявил неуважение и напал без предупреждения. Я только защищался.

– Ты как будто с луны свалился, белобрысый, – ответил мужик удивлённо. – Ты что, никогда с амбрами не знался, что ли?

– Не знался, – спокойно подтвердил Эван.

– Э, тогда другое дело. Если ты прибыл сюда из какой-нибудь островной дыры, всё с тобой понятно. У вас там еще грибы в ушах расти не начали?

– Не начали, – ответил Эван, усмехаясь, – они у нас растут исключительно на земле.

– Странный ты, парень, – произнес великан. – Чего рыщешь тут? Хочешь, чтобы тебя за погляд схватили?

– Не хочу. Я просто иду к морю, – ответил Эван. – К тому же за что станут хватать безвинного человека? За то, что просто бродит по улицам или за то, что путается под ногами у таких, как ты?

Амбриец рассмеялся раскатисто и громко.

– Эх, вот ведь точно говорят: с островов приплыл тугодумом, обратно вовсе без ума вернешься!.. Пошли, доведу тебя до воды, а то ещё потеряешься в городе, белобрысый. Пойдем, пока зову. Не злись на меня. День не задался хорошим, но совесть я знаю.

Эван улыбнулся.

– Вот за это спасибо! В особенности за то, что глаз мне целым оставил.

– Э, здесь ты прав. Драться я учен, да перепил слегка… Меня, кстати, зовут Ниланэ Хушаб.

– А меня Эван, – ответил парень.

– Эх, ну и имечко! – сразу отозвался мужчина. – Это где ж такие имена дают?

– Дали – и ладно, – сказал Эван, идя за ним по сырым улицам, и Ниланэ снова захохотал. Этот пришлый малорослый паренек ему понравился…

…Кёртис внимательно наблюдал за тем, как парит в небе отчаянный лётчик. То, что вытворял этот человек, было немыслимо, почти невозможно, и Кёртис ощутил острое желание поучиться у него тому, как надо чувствовать самолёт. Олан в небо почти не смотрел. Он улыбался своим мыслям и разглядывал проходящих мимо людей. Кёртис вздохнул. Ничто не могло вывести друга из его задумчиво-мечтательного состояния. Он даже когда летал был настолько погружён в свои мысли, что не привыкший к этому человек побоялся бы подниматься с ним в небо.

– Тебе совсем не интересно? – наконец не выдержал Кёртис.

Олан повернул к нему загорелое лицо: светлые глаза улыбались.

– Мне почти интересно. Кстати говоря, если я не смотрю туда, это ещё не значит, что мне не интересно. Это ты вечно зенки таращишь, а мне достаточно присутствовать мысленно.

– Да пошёл ты! – рассмеялся Кёртис.

Олан ответил ему тычком в рёбра, и мужчина едва не свалился с ограждения, на котором они сидели. Проходящие мимо девушки заливисто рассмеялись.

– В этом мире странные женщины, – сразу сказал Кёртис.

– Это почему? Что не так с их мыслями?

– Брюнетке ты явно понравился. Она сказала что ты «необычный и привлекательный». Вторая, русоволосая, отдала предпочтение мне.

– И что здесь удивительного, друг? – без тени смущения усмехнулся Олан.

– Странно то, о чём они думали дальше. Рассуждать о человеке как о теле, недалеком образе, как о пустой оболочке – вот что странно.

Олан поднял светлые брови.

– Друг, мы не на Земле, ты забыл? – щурясь против солнца, сказал он.

– Тебя привлекает непостоянство в женщинах?

– Меня привлекает остроумие и живость характера. К тому же они слишком молоды. Может, со временем поймут, что к чему.

– Или не поймут. Так тебе они не понравились?

– Они симпатичные… и на этом всё. Нет, они мне не понравились.

– Они бы расстроились, услышав это, – усмехнулся Кёртис.

– Расстроились, как же! Они найдут себе более подходящих мужчин, – сказал Олан, – так что мне их ничуть не жаль.

– Даже так!

– Ты мешаешь мне сосредоточиться, – ответил Олан весело, но вдруг его голос стал тревожным: – Эй, Кёрт, этот самолёт должен падать так стремительно?

– Нет, – отозвался тот, спрыгивая с забора, – кажется, что-то с пилотом.

– Я не могу взять тебя с собой… – начал было Олан, но Кёртис поспешно перебил его:

– Не говори ерунды, просто сделай!

И время вокруг замерло… Олан со всех ног кинулся на ограждённое поле, куда зрителей не допускали в целях безопасности. Он знал, что вполне может успеть. А может и не успеть. Дар, который он открыл в себе, путешествуя по мирам, был поразительным: Олан мог замедлять время или ускорять его – по желанию. Они с Кёртисом много говорили на тему особых способностей у путешествующих по мирам и соответствия их характеру и темпераменту человека, но так и не поняли, выбирает ли человек дар или дар выбирает его. К примеру, взять Кёртиса, который почему-то начал слышать мысли других людей. Это не утомляло его, чужие голоса не вторгались в разум помимо воли. Он неплохо управлялся с этим нескончаемым, но контролируемым потоком. А вот Олану было труднее. Время было строгим и решительным, и оно не любило, когда его обманывают. Шутить с такой серьёзной штукой, как время, Олан не хотел, потому и пользовался своим даром крайне редко.

И вот сейчас на кону была жизнь человека, которого Олан даже не знал… И остаться в стороне – значило признать своё бессилие. Однажды они с Кёртисом уже промедлили, и потом жалели об этом. Неприятная получилась история, хорошо хоть никто не погиб.

Олан перемахнул ограждение и яростно прибавил прыти: самолёт был уже почти на земле. Он не знал ещё, что будет делать, но, увидев позу лётчика, понял, что парень просто потерял сознание и всё получится. Время начало ускоряться, и Олан сжал зубы, изо всех сил пытаясь бежать быстрее. Теперь его могли видеть люди, стоящие ближе всего к месту крушения. От Кёртиса он знал, что выглядит в такие моменты как цветное, едва заметное пятно. Он огромным прыжком достиг цели, вдарил по дверце ногой, и в последний миг вытащил лётчика. Успел отбежать с ним на несколько десятков шагов – и время вошло в свой привычный ритм.

Мощный взрыв отбросил их прочь, они проехались по траве клубком, в рот забилась трава и земля. Олан приподнялся на локтях, отплевываясь, и увидел, что к самолёту бежит толпа. Он склонился над парнем, пощупал пульс. Живой. И вроде бы целый. Собственно, и ему не особо досталось, если не считать содранных локтей. Он торопливо поднялся.

– Ин Че! – кричала бегущая впереди всех девушка. Её светло-каштановые волосы закрывали половину лица, она путалась в платье и в итоге свалилась на траву. Олан стал помогать ей подняться.

– Вы!.. – задыхаясь, произнесла она. – Вы его спасли! Как вы смогли?!

– Просто был поблизости, – ответил Олан.

Девушка непонятно покачала головой, но ни о чем больше не спросила. Она склонилась над парнем, стала гладить его по лицу.

– Ин Че, очнись! Давай же!

– Не тормоши его, это бесполезно, – сказал Олан. – Он в глубокой отключке.

Люди толпились вокруг, не давая ему сделать ни шагу. Они тыкали в самолёт пальцами, возбужденно кричали, и Олан не знал, куда деться от их любопытных взглядов. Наконец прибежали врачи, и с ними Кёртис.

– Ничего себе вид! – хмыкнул он. – Здорово башкой проехался?

– Привычка закатывать рукава сослужила мне дурную службу, но это пустяки. Главное, этот чудик жив. Интересно, почему он отключился?