– Нужно уезжать из города, как ты и сказал. Этот мир большой, я бы посмотрела, что там, на другом его краю.

– Это хорошая идея, Ева, но тебе нужно ехать одной.

Она подняла на него глаза.

– Почему ты не хочешь пойти со мной?

– Хочу, Ева. Поверь, очень хочу. Но если сделаю это, то подвергну тебя опасности.

– Эдман, ты забыл? Я же путешествую по мирам! Может быть, и ты сможешь! К тому же этот дар… У меня есть и ещё один: я могу создавать предметы. Мы сделаем всё, что нужно, и…

– И что, Ева? – Он печально взглянул на неё. – Ты меня совсем не знаешь.

– У нас есть время, чтобы друг друга узнать. Месть разрушит твою жизнь! – взволнованно и жарко сказала она. – Я не для того тебя лечила, чтобы ты совершил подобную глупость!

Он улыбнулся.

– Значит, ты думаешь, что разглядишь под маской, которую я ношу, не снимая, много лет, моё истинное лицо?

– Меня не проведёшь, Эдман. – И она улыбнулась ему в ответ.

– Хорошо, признаюсь: я очень хочу согласиться, но… Мой брат погиб, Ева. Да, он был сволочью, но это был мой брат. Просто взять и уехать, бросить всё? Оставить как есть?

– Ты же не собираешься бороться с Безовалами? – настороженно спросила она.

– В одиночку – нет. Но я знаю тех, кто мне поможет.

– Эдман, нет! Прошу тебя! Это неправильно. Если твой брат был не так безнадёжен, он бы не хотел этого. Ты ничего не добьёшься, только погибнешь. Думаешь, он желал твоей смерти?

– Ты его не знаешь, Ева. Он бы сказал: надери этим ублюдкам задницы! – Эдман помолчал. – Мне нужно подумать. Пару дней. Мы с Андреасом не были близки, но это ничего не меняет.

– А Серж и Найар – они не выследят нас?

– От этого яда нет противоядия. Они думают, что я уже мёртв. Вот таковым я и останусь. Пока что…

…Он не понимал, почему эта суетливая жизнь привлекает его. На Земле он хотел только одного: чтобы его оставили в покое. И его никто не трогал. Земляне были понятливыми. Правда, иногда он всё-таки ощущал гнетущее чувство одиночества, но оно проходило также быстро, как мгновение. Вся его жизнь была мгновением.

Он создал оболочку Бури и был раздосадован тем, что, ожив, зверь стал больше походить на животное. Алану пришлось с этим смириться, привыкнуть к кораблю. Он не был готов к тому, что Бури станет таким: знающим, решительным и независимым.

Имя «Бури» ему тоже не нравилось. Он называл его «Штилем». Несостыковка. Что храбрая птица шторма без ветра и непогоды?

Алан был из тех людей, что не нуждаются в общении. Он не нуждался ни в ком, даже в себе самом. Он был замкнут, сдержан и нелюдим.

Ему нравилось узнавать новое, поэтому, когда его выкинуло в Промежуток, и он понял, что остался один, он обрадовался этому. Правда теперь, в весёлом мире красного солнца, его уже не так тяготила эта бесконечная возня. Люди были чересчур жизнерадостными, но не надоедливыми.

Алан создал себе замечательный маленький дом и теперь жил там. Он мог создать что угодно и принял этот открывшийся дар как нечто само собой разумеющееся. Ему не было нужды работать, но он всё равно постоянно копался во всяких здешних механизмах. Ему нравилось с раннего утра побегать по парку, потом сходить в бассейн – и до вечера работать наедине с собой и своими мыслями.

Изредка он знакомился с кем-нибудь, но эти встречи не запоминались, они были не важны.

В один прекрасный день он решил, что пора двигаться дальше, и шагнул в Промежуток. Один из камней понравился ему внешне – и он постучался в его мир. С камнями ладить было проще, чем с людьми.

Алан открыл глаза и тут же сделал себе кепку – солнце нещадно припекало. Огляделся: пустыня. Неприятное место. Впрочем, ветер был свежим и нес запах воды.

Вдалеке показалось стадо верблюдов, и он решил к ним подойти. Увязая в песке, он полез на дюну. Забрался на её вершину и обрадовано улыбнулся: впереди на берегу океана лежал город – низкий, бесцветный, древний как само время. Только огромный дворец у самой воды стоял на скалах, над самым обрывом, и возвышался стройными башнями. Сооружение поражало своими размерами и архитектурой, и Алану стало любопытно.

Погонщик верблюдов ему не обрадовался.

– Кто такой? – спросил он.

Алан не стал ничего отвечать, просто прошёл мимо. Спустившись вниз, он ловко сделал себя такую же, как у этого дядьки, одежду. Только другого цвета. На всякий случай сделал нож и спрятал его в складках длинной накидки. И пошёл к воротам.

Стражники окинули его подозрительными взглядами, но пропустили.

Он быстро смекнул, что нужно переодеться во что-то более стоящее и, приглядевшись к одеждам других людей, создал себе красивую расшитую рубашку, короткие штаны, жилет и длинный тёмный плащ. Переоделся в переулке и пошёл бродить по городу. На голове у него была сине-красная повязка, она не давала волосам лезть в глаза. За время, проведённое в предыдущем мире, он сильно оброс, но ему было всё равно. Алан и вообще относился к собственной внешности небрежно. Он никогда не носил длинные волосы, но решил пока оставить их.

Город ему понравился. Он был старым, необъятным и шумным. Алан любил ходить в толпе и слушать людей. Он прошёлся по рынку, пригляделся к товарам и деньгам, и сделал себе пару десятков монет – на всякий случай. Ему хорошо думалось среди людей. Ни с кем не заговаривать, но быть частью толпы, наблюдать и слушать.

Он купил еды и поел, стоя на причале. Океан сиял в лучах солнца, ветер трепал полы плаща. Алану показалось, что этот мир ждал его. Он всегда думал, что ему больше подойдут шумные большие города: полные автомобилей, с высокими зданиями до неба, такие, где есть на что поглядеть. Но стоя здесь, среди старых камней и домиков с соломенными крышами, среди белых стен и людей, понятия не имеющих, что такое машина, среди лошадей и коз, и куриц, снующих по улицам, и женщин в странных одеждах, он чувствовал себя как дома. Он так задумался, что не сразу услышал пронзительный детский вопль.

– Не брал я! Не брал! Оно на земле лежало! – орал ребёнок, пытаясь вырваться из рук мужика в кольчуге.

– Маленький проныра! – сказал тот. – Ты его стибрил, и не смей отпираться.

– Пусти! – вопил пацан.

– Заплати за яблоко, голодранец! Тебя предупреждали, чем это кончится.

– Не возись с ним, – сказал второй. – Делай, что нужно, и пошли.

– Не надо пальцы! – громче прежнего завопил мальчишка, и до Алана дошло, что эти двое собираются отрезать ему мизинец. Он решил вмешаться.

– Почтенные, сколько вам должен этот мальчик?

– Ты откуда взялся? – спросил мужчина, оглядев его. – Кто такой?

– Мимо проходил, – ответил Алан. – Я заплачу. Отпустите его.

Стражник поднял брови.

– Ладно, – скучающе ответил он, – пять красных монет.

Алан сделал себе только серебряные.

– Этого хватит? – и он протянул мужику горсть крупных монеток. Тот уставился на него в изумлении.

– Он что, твой сын?

Мальчишка переводил взгляд с одного на другого. Он был худым и смуглым, чёрные волосы стояли дыбом, а рваные штаны были сделаны из мешка. Действительно голодранец, иначе не скажешь. Но глаза у него были потрясающие: льдисто-голубые, пронзительные и умные.

– Хватит, – ответил первый и швырнул мальчика прямо ему в руки.

Когда стража скрылась в толпе, мальчишка повернулся к Алану и поглядел на него без страха, с живым необидным любопытством.

– Яблоко стоило всего одну красную монету, почему ты отдал им столько?

Алан пожал плечами.

– Мне без разницы, – ответил он.

– Ты воин? – спросил мальчик, потирая шишку на лбу.

– Нет.

– Почему ты мне помог?

– Просто так.

– Ты что, богатый? – улыбнулся мальчишка.

– Вроде того, – кивнул Алан.

– Ты из дворца, да? – продолжил допрос мальчик.

– Нет.

– А-а-а, – многозначительно протянул мальчик, – значит, ты странник.

– Ага, – кивнул Алан. – Тебе нечего есть? – в свою очередь спросил он. – Держи.